Читаем Возвращение самурая полностью

В остальном же Василий заметил, что Маша не без юмора взяла на себя роль молоденькой и немного капризной женщины, которой требуется то принести лишний плед, то, наоборот, включить вентилятор, то заказать к чаю именно пирожных эклер. И он вызывал проводника и по-английски делал ему распоряжения, как бы призывая его снисходительной улыбкой к пониманию этих вечных маленьких женских капризов. Но проводник-китаец только кланялся, и ни малейшей тени мужской солидарности не мелькало на его неподвижном бесстрастном лице.

Василий не мог не признать, что она выбрала верный тон, превращая в шутку все то, что всерьез могло бы тяготить их обоих. И был благодарен Маше за то, что, по крайней мере, на этом, первом, этапе их совместного пути она оказалась действительно необременительной спутницей. Еще в дороге они как-то незаметно перешли на дружеское «ты».

Сложности могли возникнуть в Пекине, при размещении в отеле, и Василий, прибыв туда, направился к стойке портье, мысленно решая, как же им с Машей разместиться в одном номере. Но, оказалось, она это уже предусмотрела раньше его.

– Номер, конечно, со смежными комнатами? – по-английски обратилась она к портье все тем же капризным, как в поезде, тоном, каким она обычно разговаривала только на людях. – Мой муж, знаете ли, ужасно храпит, – доверительно сообщила она стоявшему за стойкой китайцу.

Василий покачал головой, услышав эту беспардонную ложь, но портье только еще раз поклонился, поменял какие-то пометки в лежащем перед ним плане отеля, и с новым поклоном вручил им массивный бронзовый ключ.

Пришлось и дальше подыгрывать этой лукавой выдумщице: за ланчем в общей столовой отеля Василий исправно играл роль мужа-джентльмена: отодвигал и вновь подвигал своей леди стул, передавал ей карту блюд и напитков, подавал хлеб, соус, горчицу. И терпел ее чуточку жеманные благодарственные улыбочки и полупоклоны. «Интересно, кого она играла в школьных спектаклях?» – иронично думал он в отместку.

Вся эта ситуация начинала его понемногу забавлять, и главное, она отвлекала его и от мыслей об исчезновении Анны, и от тревожных размышлений, связанных с даром умершей тещи. Теперь, когда все больше становилось ясно, что и обо всем, связанном с Марией, тоже можно не особенно беспокоиться, на первый план выступало то, ради чего он, собственно, прибыл в Пекин.

Василий знал, что для них с Марией главным в Пекине была встреча с местным резидентом советской разведки Геккером, работавшим здесь под «крышей» КВЖД, где он числился официально членом правления. Ощепкову и Геккеру предстояло работать самостоятельно, в дальнейшем не пересекаясь, но, в дополнение к тому, что уже было рассказано Никольским, пекинскому резиденту предстояло познакомить вновь прибывшего с особенностями местной обстановки, а также со спецификой деловых переговоров на Востоке.

Пекина они сначала так толком и не увидели: буквально в день приезда Геккер принял Василия в служебном кабинете под предлогом передачи бумаг по КВЖД, якобы присланных с Василием из Харбина – во всяком случае, так об этом была извещена его секретарша.

Член правления КВЖД оказался темпераментным, очень живым человеком с типичным лицом южанина, и, знай Василий, что записано в служебном досье Геккера, он бы не удивился ни внешности этого человека, ни его манерам, ни легкому незнакомому акценту, который слышался в его речи.

Анатолий Ильич Геккер был родом из Тифлиса, из семьи военного врача и сам стал кадровым военным, окончив еще до революции Владимирское военное училище в Петербурге. К 1917 году он был уже штаб-ротмистром, но оказался из тех, к кому звание «отец-командир» можно было применить без всякой иронии. Во всяком случае, так считали солдаты, во время Первой мировой войны выбравшие его в 1918 году командиром Восьмой армии на Румынском фронте.

С тех пор Геккер служил там, куда посылала его Революция, – командовал армиями и укрепрайонами, был начальником Военной академии Рабоче-крестьянской Красной Армии, а затем первым советским военным атташе в Китае. И вот теперь – работа для КВЖД, а на самом деле – для советской военной разведки.

Разговор сразу принял деловой оборот.

– В наших общих интересах, чтобы в Шанхае, в переговорах с китайцами о покупке через них американского фильма, все прошло гладко и сравнительно быстро, – сказал Василию Геккер. – Тут мы вам поможем. А вот в Японии… Знаю, знаю – для тебя это, можно сказать, своя почва. Но все же бизнесом там тебе не доводилось заниматься. А задача у вас многоцелевая – для нас не так важно то, чтобы ваш фильм ушел в прокат с выгодой для вас, как то, чтобы вы с женой обосновались в деловом мире Японии, ты возобновил прежние знакомства, завел новые связи. Думаю, что здесь помощь жены будет кстати: не отстраняй ее от дел – у женщин свои способы получать информацию, иногда более эффективные, чем наши.

Что касается китайцев, – заметил Геккер, – надо иметь в виду, что любое предложение, исходящее от европейца, воспринимается китайцем как нечто, обязательно содержащее какой-нибудь подвох.