Читаем Возвращение самурая полностью

После долгих разъяснений я наконец понял, что так называется один из комплексов дыхательных упражнений китайской гимнастики ушу. Он основан на сочетании противоположных начал: твердости и мягкости, силы и слабости, скорости и заторможенности. «Тайцзицюань, – объяснил Чанг, – требует, чтобы до и после максимально быстрых движений выполнялись до предела замедленные. Чтобы упражнения действительно успокоили нервную систему и помогли слаженно работать всем частям тела, нужно, чтобы во время занятий было спокойное сердце и сосредоточенный ум».

Чанг сказал, что мне, сыну воина, надо обязательно знать тайцзицюань, ведь эти упражнения описал генерал Ци еще в шестнадцатом веке в своем труде «Новая книга о службе и дисциплине». В ней речь шла о системе атлетической и духовной подготовки воинов, которую создал этот выдающийся для своего времени китайский военачальник из провинции Шаньдун.

Доктор, при котором шел этот разговор, помогал переводить и согласно кивал, как бы подтверждая каждое слово Чанга, но я сильно подозревал, что он, как и я, в то время впервые слышал и о генерале Ци, и о его гимнастике. Однако он согласился, чтобы я под руководством Чанга освоил хотя бы начальные упражнения тайцзицюань. Он поощрял все, что относилось к физической закалке, и не прочь был и сам позаниматься вместе со мной и Чангом.

Я заметил, что и в самом деле после возни с дровами или после другой напряженной физической работы упражнения Чанга как рукой снимают усталость, ломоту в пояснице. Да и после долгого сидения с книгой эта гимнастика быстро разминала все мое тело, возвращая меня к действительности.

* * *

Следует, однако, заметить, что далеко не все относились так, как мы с доктором, к упражнениям Чанга. Взять хотя бы Леонтьевну.

Надо пояснить, что вскоре после приезда в Харбин обнаружилось, что не только отцу, но и маме приходится допоздна задерживаться на работе, с нуля налаживая медицинскую службу КВЖД. На домашние дела совсем не оставалось времени, тем более что жили мы теперь не при госпитале, и время еще отбирала дорога домой и из дому.

Так у нас появилась помощница, которую в прежние времена, вероятно, называли бы «приходящей прислугой за все». Это была грузная, но очень расторопная немолодая женщина, которую вскоре все в доме стали называть Леонтьевной.

Леонтьевна, в сущности, стала нашей домоправительницей – в отсутствие родителей она убирала в доме, занималась мелкими постирушками и починкой одежды, ходила на рынок и готовила еду. Заодно, уже «не по службе, а по душе», она взяла под свой присмотр и меня: заботилась о том, чтобы я был как следует одет и вымыт, вовремя накормлен и, как она выражалась, «не зачитывался».

Доктор, правда, поначалу отнесся к появлению Леонтьевны настороженно и предупредил маму, чтобы она не вела при старухе никаких служебных разговоров: кто его знает, не подослана ли она к нам – публика тут, в Харбине, разная. Осторожность не помешает, мы все-таки за границей.

Но потом, хотя это правило и продолжало неукоснительно соблюдаться, доктора примирили с присутствием Леонтьевны ее опрятность, старательность, а главное – вкусные борщи и разные шанежки к ним. К тому же Леонтьевна проявила полное отсутствие интереса к служебным делам родителей.

Правда, время от времени она просила у мамы каких-нибудь порошков или таблеток то «от головы», то от ломоты в спине.

Так вот эта Леонтьевна и приняла с большим неодобрением и гимнастику Чанга, и наше с доктором увлечение этими упражнениями.

– Чегой-то это ваш китаец тут во дворе дергается, да и вы с ним заодно? – однажды подозрительно спросила она у меня. – Ишь, как шаман какой – злых духов, поди, вызывает! Нам и батюшка в церкви сказывал, что ушу это ихнее неспроста: это, мол, китайцы так своим богам молятся. А тебе-то с Василием Петровичем это почто? Вы ведь, чай, душеньки крещеные.

Когда я за ужином пересказал родителям этот разговор, мама задумчиво заметила:

– А знаешь, Вася, может, Леонтьевна в чем-то права… Помнишь, ты сам говорил, что восточные единоборства еще полторы тысячи лет назад были известны в буддийских монастырях? Ты еще про Шаолиньский монастырь мне рассказывал…

– Ну, матушка! – развел руками доктор. – Леонтьевне-то не грех, а вот тебе непростительно все с ног на голову ставить. Скажи, ты когда-нибудь слыхала, чтобы хоть в один из буддийских или конфуцианских обрядов входили движения ушу? Спроси любого специалиста по восточным религиям. Представляешь: пришел китаец в храм и давай там проделывать комплекс тайцзицюань? Да я не знаю, сколько ударов бамбуковой палкой по пяткам ему отвесят!

Когда мы с мамой отсмеялись, доктор продолжал: