Читаем Возвращение самурая полностью

– А теперь он никто, потерял все во время бегства из Владивостока: состояние, семью. Здесь таких, как он, полгорода. Идеалов никаких, веры в то, что былое вернется, больше нет. О прошлом вспоминать самому страшно, а еще страшнее, что кто-нибудь другой вспомнит и спросит за все полной мерой…

– А вы?

– А я его подкармливаю и не мешаю ему переползать изо дня в новый день… Разумеется, пока он никому не рассказывает обо мне и отвечает на интересующие меня вопросы. Риск? Конечно, определенный есть, но пока наш баланс соблюдается. Да разве он один такой – у меня вся агентура из бывших колчаковских офицеров. В этом смысле у меня здесь был отличный предшественник: в Харбине начинал покойный Алексей Николаевич Луцкий, он был здесь начальником русской разведки, а потом работал в Иркутске и во Владивостоке. Со мной до сих пор сотрудничают завербованные им агенты. А вы что, Меньшова тоже знаете?

– Да… Доводилось встречаться. По службе. И с Луцким, оказывается, тоже. – И уже не думая больше о Меньшове, Василий живо вспомнил лестницу японской контрразведки во Владивостоке, медленно поднимающихся навстречу ему людей и отрывистую команду: «Лазо – налево! Сибирцев, Луцкий и остальные – прямо!» Он пожалел, что тогда не рассмотрел и не запомнил этого человека, чья жизнь так рано и так трагически оборвалась.

Видимо, Никольский тоже кое-что знал о своем визави, поэтому вопросов задавать не стал. Они оба согласились, что с Меньшовым Василию все-таки лучше не встречаться, и Никольский продолжил свой подробный рассказ о Шанхае, о том, чем отличается этот «самый русский из китайских городов» от Пекина и других крупных городов и портов страны.

* * *

Предполагалось, что Василий вскоре покинет Харбин, но, как всегда, благодаря русской бюрократичности, помноженной на китайскую скрупулезность, задерживалось оформление проездных документов.

Следующую встречу Никольский назначил почему-то не в «Модерне», а на улице, возле Института ориентальных и коммерческих наук. Впрочем, именно здесь, в потоке преподавателей и студентов, в перерыве между утренней и вечерней сменами занимающихся, их встреча могла бы пройти особенно незаметно.

На этот раз Никольский не сразу начал разговор и явно не знал, как приступить к делу.

– Послушайте, Василий… Сергеевич, – наконец произнес он, потирая перчаткой щеку, мерзнущую на ледяном ветру. – Тут пришло сообщение Центра… У меня к вам деликатное, знаете ли, поручение. И вы пообещайте мне хотя бы не сразу применять ко мне это ваше дзюу-до: я тут, ей-богу, не виноват…

– Да что такое?! – приостановился Василий. – О чем вы? Почему я должен с вами схватываться? В чем, собственно, дело?

– Пойдемте, пойдемте дальше, – потянул его за рукав Никольский. – Сейчас я вам все как есть выложу. Понимаете… в Центре решили, что вам следует жениться. И не откладывая – в Шанхай вы должны приехать, как и предполагалось раньше, женатым человеком.

– То есть как?! – снова остановился Василий. – Во-первых, я уже женат…

– Так-то оно так, – вздохнул Никольский и снова потянул его за рукав. – Только жена ваша, насколько мне известно, в безвестности обретается. И вроде как насовсем. А в Шанхае, и тем более в Японии, человеку вашего делового веса, солидному, полагается появляться со спутницей жизни. Вы, конечно, понимаете, что вам предлагается фиктивный брак. Но если вы откажетесь, разваливается вся проработанная многоступенчатая операция… В ней вы, по легенде, задействованы как человек семейный.

– Но я здесь всего второй день и надолго мне задерживаться не предполагалось. Я никого в этом городе не знаю. Не с улицы же мне брать эту самую спутницу жизни? И сейчас я, к вашему сведению, продолжаю состоять в самом настоящем браке, освященном Церковью. И, что бы вы ни думали, для меня это серьезно. Это-то вы должны понимать?

– О разводе мы бы дело быстро решили в здешней епархии, и свидетельство о новом венчании тоже выправили бы. А что касается вашей будущей жены… Вот что: подумайте над всей этой ситуацией как следует. Ну хотя бы до послезавтра. А потом мы обсудим все дальнейшее.

Василий смотрел вслед Никольскому, который удалялся четким военным шагом, и впервые за все время своей работы в разведке сердито подумал: «Век бы мне всех вас не видать!»

Он долго бродил по городу и, вернувшись в гостиницу уже в сумерки, не раздеваясь, присел к столу, думая о том, что нет ничего хуже, чем длинный вечер в пустом номере, в чужом городе.

«Да и вся-то твоя жизнь была на долгие годы – общежития, пансионы, гостиницы, – заключил он. – Наладился было семейный уют, да и тот оказался на поверку карточным домиком… Ну что ж… Значит, не суждено настоящее. А коли так, почему бы и не согласиться на предложение Никольского, если от этого и впрямь так много зависит. В конце концов, не моя вина, что так все сложилось у меня с Анной. Видно, так Господь судил…»

С этим решением он и пришел через два дня на условленную встречу с Никольским.

– Ну что ж, – сказал тот, не скрывая облегчения. – Тогда пойдемте: сейчас вы ее и увидите.