Читаем Возвращение примитива полностью

Западная цивилизация пережила Эру разума и Эру просвещения. В эти периоды стремление к разуму и просвещению служило интеллектуальной движущей силой и создавало соответствующую эмоциональную атмосферу, в которой эти ценности могли бы процветать.

Сегодня мы живем в Эру зависти.

Большинство людей воспринимают зависть как пустяковую, поверхностную эмоцию, и таким образом, она служит получеловеческим прикрытием для сложного чувства, которое по своей сути настолько нечеловеческое, что те, в ком оно присутствует, крайне редко осмеливаются признаться в этом даже самим себе. Человечество с незапамятных времен живет с ним, видит его проявления и в разной степени испытывает на себе его разрушительное воздействие, но все еще не способно уловить его смысл и начать открыто бороться с теми, кто это чувство культивирует.

Сегодня именно это чувство составляет главную тему в нашей культуре. Оно окружает нас повсюду, мы погружены в него, о нем почти открыто заявляют наиболее отчаянные его проводники — и все равно человечество продолжает игнорировать его существование и странным образом страшится назвать его, подобно тому как первобытные люди боялись произносить имя дьявола.

Это чувство — ненависть к добру за то, что это добро.

Эта ненависть — не отрицание некоего предписанного понимания добра, с которым кто-то может быть не согласен. Например, если ребенок терпеть не может некоего послушного мальчика, которого все время ставят ему в пример, это не ненависть к добру: ребенок не считает того мальчика хорошим, и его отрицание — следствие несоответствия между его собственными ценностями и ценностями, пропагандируемыми старшими (хотя сам ребенок слишком мал для того, чтобы описать проблему в таких терминах). Аналогичным образом, если взрослый человек не считает альтруизм добром и отказывается от преклонения перед чем-то «гуманитарным», это несоответствие между его ценностями и ценностями окружающих, а вовсе не ненависть к добру.

Ненависть к добру за добро — это ненависть к тому, что человек сам считает добром (сознательно или подсознательно). Это ненависть к тому, кто обладает ценностями или качествами, которыми ненавидящий сам хотел бы обладать.

Если ребенок мечтает о хороших оценках в школе, но не может или не хочет стараться их получать и начинает из-за этого ненавидеть тех, кто их получает, — это ненависть к добру. Если человек считает интеллект ценностью, но его терзают сомнения в себе, и поэтому он начинает ненавидеть тех, кого он сам считает умными, — это ненависть к добру.

Природа конкретных ценностей, которые выбирает для себя человек, — это не главный фактор в данном вопросе (хотя иррациональные ценности могут внести значительный вклад в развитие этого чувства). Главный фактор — это извращение эмоционального механизма: реакция ненависти по отношению не к человеческим грехам, а к человеческим добродетелям.

Если быть точным, этот эмоциональный механизм работает лишь в одну сторону: те, в ком он присутствует, не испытывают любви к злым людям; их эмоциональный уровень ограничен двумя реакциями — ненавистью и безразличием. Испытывать любовь, которая является реакцией на ценности, невозможно, если ценности автоматически вызывают ненависть.

В каждом случае этот тип ненависти неразрывно переплетен с попытками логических обоснований. Самое распространенное из них: «Я ненавижу его не за интеллект, а за высокомерие!» Как правило, если поинтересоваться у говорящего, какие он может привести свидетельства в пользу высокомерия жертвы, он выдавливает из себя общие места вроде: «Он высокомерен… он упрям… он эгоист», — и заканчивает какими-то неопределенными обвинениями, которые сводятся к: «Он умен, и он это знает». Хорошо, а почему же он не должен этого знать? Ответа нет. Он что, должен это скрывать? Ответа нет. Если скрывать, то от кого? Ответа нет. Вернее, ответ подразумевается, но никогда не бывает озвучен: «От таких, как я».

Однако такие ненавистники соглашаются и даже, кажется, восхищаются тем, как громко превозносят собственные предполагаемые добродетели или достижения хвастуны с неадекватной самооценкой. Это, естественно, намек на природу ненависти. Ненавистники, судя по всему, неспособны концептуально различить «высокомерие» и заслуженную гордость, однако чувствуют эту разницу «инстинктивно».