Читаем Возвращение примитива полностью

Сознательно или нет, любой несогласный с порядками в Советской России, особенно из молодых, единственной конечной инстанцией для обращения с воззванием против несправедливости, жестокости, садистского ужаса антигуманной общественной системы, пленником которой он является, считает заграницу.

Значение этого слова для советского гражданина невозможно объяснить тому, кто никогда не жил в этой стране: если вы попытаетесь представить, как бы вы относились к некоему гипотетическому сочетанию Атлантиды, Земли Обетованной и наиболее великой цивилизации с другой планеты, представленной в прогрессивной научной фантастике, это будет лишь слабым приближением. Для жителей Советской России «заграница» — это нечто столь же далекое, сияющее и недостижимое; однако для любого русского, который на мгновение поднимает голову от советских мерзостей, понятие «заграницы» — это психологическая необходимость, линия жизни и спасение души.

Это понятие составлено из драгоценных осколков, украденных, спрятанных или выплывших из густого серого тумана, клубящегося внутри материальных и духовных стен из колючей проволоки: в виде иностранных фильмов, журналов, радиопередач или даже одежды и уверенной манеры держаться гостей из-за рубежа. Эти осколки настолько чужды всему советскому и настолько живы, что в восприятии советских граждан они сливаются в видение свободы, изобилия, невообразимых достижений технологии, невероятных возможностей и, прежде всего, чувства искреннего, бесстрашного, добровольного веселья. И если в этом восприятии европейские страны — это яркие планеты, то Америка — это солнце.

И дело не в том, что кто-то надеется получить помощь или освобождение «из-за границы», дело просто в том, что такое место есть на свете. Одно лишь знание, что где-то возможен более достойный способ существования, позволяет оправдать человечество. И когда в минуты отчаяния или крайней нужды кто-то издает протестующий вопль, этот вопль сознательно не адресован никому, только любому возможному правосудию, которое существует где-нибудь во Вселенной; однако подсознательно эта Вселенная воплощена в образе «заграницы».

Так что же такое «заграница»? Что представляет собой сегодняшняя Америка?

Если верить господствующему в прессе мнению, в Америке тоже есть авангард юных бунтарей, несогласных и борцов за свободу. Шагая по проходу в зрительном зале, они выкрикивают свой протест миру: «Я не могу путешествовать без паспорта!.. Мне не разрешают курить марихуану!.. Мне не позволяют раздеться догола!» (The New York Times, 15 октября, 1968 г.)

Это марионетки в поисках кукловода, истерически пляшущие и дергающиеся на ниточках, за которые никто не хочет дергать, умоляющие и требующие, чтобы о них кто-нибудь позаботился, это эксгибиционисты, которым нечего показывать, соединяющие в себе черты разбойников с большой дороги и провинциальных евангелистов, у которых «творческое самовыражение» так же пованивает, как и их немытые тела, а мозги выедены наркотиками. Единственное, что они способны высказать от души, — это оскорбления, а единственная явная эмоция — это всепоглощающая ненависть. Они являются воплощенными символами и протеже того самого истеблишмента, вызов которому они пытаются изображать. Это даже хуже, чем конформизм: это можно назвать «модным нонконформизмом».

Все эти «нонконформисты» — продукты декадентской культуры, продукты распада, выползающие из-под обломков, оставленных в кампусах колледжей предшествующими поколениями, исповедовавшими культ иррациональности. Одним глазом косясь на шеренгу аплодирующих им учителей, они протестуют против «системы» во имя таких противоречивых вещей, как «любовь» и «бедность»; требуют свободы ломать двери и выгонять лекторов из университетских аудиторий, свободы сжигать рукописи профессоров и разбивать черепа оппонентов и, открыто провозгласив свое намерение убивать, завоевывают прощение судей, президентов колледжей и редакторов газет, которые зовут их «юными идеалистами»; за ними по пятам следуют телеоператоры и репортеры, они сражаются на баррикадах кофеен и дискотек, они осаждают Голливуд и штурмуют Бастилию коктейльных приемов высшего света.

В то время, когда молодые люди в тоталитарном государстве отдают свои жизни за свободу мысли, бунты американских юных головорезов кажутся обычным безумием, противоречащим «тирании» разума. Именно разум — власть идей — собирается разрушить западная цивилизация, предлагая взамен власть наркотиков, оружия и разбойничьих банд.

Есть, правда, интеллектуальные разложенцы, которые еще хуже, чем малолетняя шпана: это взрослые лицемеры, заявляющие, что шпаной движет сострадание. «Сострадание? Справедливость? Братство? Тревога за страждущих? Освобождение угнетенных?» Если их настоящие мотивы действительно таковы, то где эти крестоносцы были в октябре прошлого года? Почему они не устраивали пикетов перед советским посольством?