– А вот не скажу. Помучайся. Ну ладно, ладно, не спала, честное слово, мы были такие юные и благовоспитанные... Новоиспеченный лейтенант и юная особа с дипломом школы святой Терезы...

Мазур хорошо помнил, она говорила, что капитан делал предложение дважды, но допрашивать не стал, смешно, в конце концов, да и права никакого нет...

– И насчет остальных не надо допрашивать, ладно? Сам понимаешь, что были, не могла же я спрыгнуть со старинной гравюры, а? Невинной розой... – Ольга фыркнула ему в ухо. – В чем-то я довольно беспутная роза, милый... Но с тобой, ты поверь, мне удивительно хорошо. У тебя с н е й все было отлично?

– Ага, – с трудом выдавил Мазур.

– Вот и гадай тут. Должна признаться, особа я довольно своенравная и независимая... О н а на меня в этом походила?

– Нет. Была гораздо мягче.

– Ну, тогда я ничего не понимаю. Ты слышал, что близнецы во многом схожи так, что просто удивительно? Даже если живут с раннего детства в разных концах страны, женятся на схожих по внешности и характеру женщинах, собакам дают одни и те же клички, машины покупают одной марки... Мы с н е й в какой-то мере близнецы, верно? Однако характеры совершенно разные, сдается мне. И все равно, странно, что моя испанская доля крови что-то на сей раз не проявляет себя. Как ни прискорбно выговорить, но впервые почувствовала, что меня укротили, и пришел хозяин...

– Это плохо?

– Это непривычно, – призналась Ольга. – Пытаюсь по-прежнему взять поводья, как встарь, – и не получается. Можешь гордиться, Влад, ты меня укротил... только, я тебя очень прошу, не пытайся этим пользоваться, ладно? Если ты что-то, пусть по нечаянности, сломаешь, я опять пантерой обернусь, и это же насовсем... Ты почему молчишь?

– Да потому... Не знаю, что сказать. Я двадцать лет убиваю людей, понимаешь? Я привык шлепать по горло в болоте и жрать змей, я всегда заранее знал: когда меня п о ш л ю т, там, куда послали, никто не будет меня любить, никто не будет со мной дружить. И не надо, я не за этим иду, так что плакать не стану... Но я не думал, что когда-нибудь буду беззаботно торчать во фраке, спокойно гулять с девушкой по ч у ж о м у городу, что в п р о м е ж у т к а х буду жить, как все нормальные люди. Я и не хотел тебя укрощать, я просто попал в пьесу, которая не для меня написана, она для кого-то более мирного, белого, пушистого... ладно, не обязательно мирного, но уж никак не для меня... А ты говоришь – воспользоваться... С собой-то не знаешь, что делать, где уж тут с тобой властным хозяином быть... И я просто не понимаю, какое тут может быть будущее...

Он выпалил все это и зажмурился от жгучего стыда – хорош мачо...

Тут же сработал мощный рефлекс, внутренний тормоз, но, в темпе прокрутив только что прозвучавшие слова, он не нашел, в чем себя можно упрекнуть: никаких тайн не выдал, ни в чем не раскрылся, даже круглая дура на ее месте, и та давно поняла бы, что «коммодор Савельев» отнюдь не паркетный шаркун, а опытный убивец, да и дружки у него соответствующие. Так что ничего страшного не произошло, вот разве что расслабился до полной непозволительности, но делу, и г р е это ни в чем не помешает...

– Ты просто чудо, – сказала Ольга. – По-моему, я тебя люблю как раз за неповторимость ситуации: всегда мечтала, как любая женщина, чтобы у ее ног оказался такой, т а к о й мужчина... И чтобы он при этом, будучи настоящим мужчиной и твоим хозяином, все же оставался у твоих ног... Чушь несу, а?

– Нет.

– Если ты меня понимаешь, совсем прекрасно. Пресвятая Дева, неужели сбываются мечты? Супермен, душа у тебя то ли израненная, то ли просто-напросто совершенно непривычная к н о р м а л ь н о м у течению жизни. Впрочем, и я – не подарок, так, кажется, у в а с говорится? Надо же, от каких пустяков зависят любовь и откровенность – просто выпить однажды больше положен-ного, досыта наслушаться «Малагуэны»... Что?

– Я не хочу, чтобы ты шла с нами до Чукумано. Там может быть по-настоящему опасно.

– Ну вот, а кто только что обещал не проявлять хозяйских замашек? Милый, есть вещи, которых я даже от тебя слушать не стану, уж прости. Ты обязан, я обязана... Хватит. Сейчас ты с меня снимешь это дурацкое платье, и я тебя буду любить, как самая беспутная роза. Должны же мы, наконец, понять, в чем разница между невинной и беспутной розой? Нет, медленнее, милый...

Глава седьмая

Кавалерия из-за холмов

Поздним утром Мазур осторожненько ретировался из покоев спящей Ольги – чтобы соблюдать видимость светских приличий и не компрометировать. Как частенько бывает, жизнь с утра казалась особенно унылой и безнадежной, но долго рассуждать об этом не пришлось – едва он взялся за ручку своей двери, начищенного медного кошмара, напоминавшего то ли секстан, то ли старинный маршальский жезл, из-за угла, с верхней площадки лестницы, бесшумно выдвинулся человек в неизбежном белом костюме. Руки он держал за спиной, и весьма предусмотрительно – от неожиданности Мазур едва не провел защитный прием.

– Сеньор коммодор? Вы позволите отнять у вас немного времени?