Читаем Возвращение Галахада полностью

Выпустить джина из бутылки – значит обеспечить свободу передвижения игрока в рефлексивном квесте. Игра не стоит свеч, если нет игротехника или, в крайнем случае, пиротехника. Гносеологическая машинка – орудие, аналогичное дубинке воинствующих монахов, когда уже нет аргументов и все переходят к делу. Масаи и зулусы вполне перестроились под туристические правила: вместо копей ходят с калашниковыми – это вам не манки бизнес. Вильгельм Телль удачно стрелял из арбалета – вот откуда пошли снайперы. Фрейлины ровно в 19.40 танцуют фрейлакс – им аплодируют номады. Кастор и Поллукс лечили ахиллово сухожилие олимпионику Пифагору. Какая глыба – какой матерый человечище!–это один из современных романистов.Он написал роман в стиле пеплум – заметил Моби Дик. Девиз американских морпехов – «Если ты похож на еду, то рано или поздно тебя должны съесть». Этот тезис принципиально расходится с выражением Будды – мы то, что мы едим. Вах, спасибо Сулейману, который помог советом мне. Мустьерская эпоха – синантропы, питекантропы и неандертальцы в поте лица добывали на хлеб насущный. Новая эпоха – рыцарский эскапизм в погоне за доблестью и славой. «Я сажаю алюминиевые огурцы на брезентовом поле и пою военные марши», – изрек король Артур. Трубка мира не приносила таких дивидендов, как кимберлитовые трубки. Они сошлись как лёд и пламень – Хайдеггер и Гуссерль. Как-то во время своих телепортаций Галахад перепутал пространственно-временной континуум и вместо ХII века в Иерусалиме оказался в конце ХХ века во Владивостоке. Это было довольно забавно и достойно пера Нестора–летописца. Но это уже другая история. Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью. Лица стерты, маски тусклы. Старина Винсент пьет абсент – на войне как на войне. Каждый охотник знает, где сидит фазан. И это семь цветов радуги. Плюгавый Кацнельсон – название клуба отставных нобелевских лауреатов по экономике. А на нейтральной полосе цветы необычайной красоты. Интеллектуальные капрофаги мониторят и троллят виртуальные пространства и одновременно медитируют над своим контентом. Энтропия зашкаливает. Фрондирующие экономисты оккупировали Барбизонские кущи и подводный мир Жак Ива Кусто. Эзотерики Хосе Силва Луис Ортега и Фабур де Оливе – притча во языцях. Свежо предание, но верится с трудом. И может собственных Платонов и быстрых разумом Невтонов земля российская рождать – таков наш девиз! Подвергнуть вивисекции и остракизму – я патриот, но не идиот. Врагу не сдается наш гордый Варяг.

«Протестантизм – профессорская религия», – сказал Парсифаль.

«Лейся песня на просторе, веселей гляди, жена, штурмовать в далеком море посылает нас страна», – внезапно запел Моби Дик.       «Каморра и реконкиста последствие наших крестовых походов», – заметил Ричард Плантагенет, – «Это путь Дракона – императора и бойца. Его враги сразу запросили пардону. Мариам Кушачница и Синдбад-мореход – всё это сказки 1000 и одной ночи…».

Бойцы вспоминают минувшие дни… В зоне высоких астральных энергий

Поэзия – езда в незнаемое, хотя Гаммельнский крысолов был другого мнения. Многие думали, что роман Оруэлла «1984» – это пародия на советскую действительность, однако это была саркастическая критика современных ему английских лейбористов.

Не боги горшки обжигают! Ничто человеческое мне не чуждо, и не секрет, что друзья не растут в огороде, а я не могу найти свежих преданий, в которые верится с трудом. Видимо, за это Кальвин в Женеве в ХV веке казнил Серветта. Василевсы успешно правили Византией, а исихасты описывали Мир с позиции Козьмы Индикоплова – Земля покоится на трех китах и т.п. Слуги дьявола на чертовой мельнице опередили восстание масс. Слуга двух господ – это современный системный администратор. Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана – никто не хочет быть крайним. Бог не выдаст, свинья не съест. Осенний вальс весенний сон играет Гершензон – весёлый мотивчик, заметил Парсифаль. Пока подрастают дети рыцарей, томятся в ожидании Чуковский и Маршак. Святая простота топ-моделей – это блеск и нищета куртизанок. Правильной дорогой идете, товарищи, однако, вместо Галилейской идиллии крестоносцев ожидало фиаско под Иерусалимом. И дым отечества нам сладок и приятен.