Читаем Возможны варианты... полностью

Время от времени раздаются предложения вновь разрешить предприятиям «Вторсырья» заготавливать утиль на городских свалках. Все равно, мол, сбор идет, Но делают это случайные люди, которых никто не контролирует. Вряд ли это разумно. Свалка есть свалка. Контроль тут действительно нужен постоянный и строгий. И в целях гигиены, и в целях нравственных, направленных против того заразного прилипчивого микроба, который разъедает души некоторых людей, превращает их в стяжателей, тунеядцев и пьяниц. Да и вообще оскорбительно для человеческого достоинства возиться в кучах «благоухающего» мусора. Говорю об этом одному вполне приличному на вид человеку, еще молодому, одетому в рабочую спецовку. Чувствуется, что ему как-то не по себе на свалке. Однако на мои слова он возражает, резко и убедительно:

— Неудобно и стыдно воровать. А я брошенное подбираю. Пусть будет стыдно тому, кто вот это сюда привез.

И он показывает ящик шурупов, болтов и гаек — новеньких, еще в заводской смазке. И добавляет, что ему попадались вороха бумаги и фабричного тряпья, сухая штукатурка и деревянная тара, вполне годная к употреблению. В разговор вмешивается пожилая женщина:

— Душа здесь болит — хлеб с землей мешают. А лук вчера привезли, целую машину. Шелуху и гниль выбросили здесь, а целые головки назад повезли, полмашины. Не знаете разве куда? То-то…

Да, свалка давно уже стала прикрытием жуликов и расточителей из сферы торговли. Скажем, подпортился тот или иной продукт питания на складе, в столовой или в магазине. Ловкачам только того и надо, они сами зачастую предпринимают все возможное, чтобы добро подпортилось. Тогда делают просто: списывают его и везут на свалку. Сколько — это дело темное, на свалке груз не взвешивают, а справку о приемке дают. Дальнейшее — уже ловкость рук и никакого мошенства. Ведь все по закону.

— Каков же у вас-то заработок? — спрашиваю у добровольных старьевщиков.

— Тут тоже свой фарт, — отвечают. — Однако четвертную выгоняем всегда, а то и две. За день, конечно.

Грузопоток город — свалка весьма широк. Но и обратный не узок. Тем не менее руководители заготовительных предприятий не раз официально заявляли, что на свалке и со свалки ничего никто в их системе не принимает. Для чего этот обман, когда сами же выплачивают бешеные деньги ловкачам? Да для того, чтобы выполнять план. Одно дело — объезжать дворы, агитировать, поощрять сдатчика мелочной, но порой дефицитной вещью, так необходимой в хозяйстве. Другое дело — загрузил и увез. Да только план все равно зачастую не выполняется, хотя, как увидим ниже, он весьма скромный. Но уже один вывод мы можем сделать: лучше было бы, если бы на свалку не попадали те вещи и продукты, которые еще можно использовать на благо. И прежде всего — это хлеб. Слишком многое стоит за этим словом.

Сколько хлеба идет в пищевые отходы? Наша статистика подсчитала: по стране около пяти процентов от всей выпечки. А для получения такого количества хлебопродуктов надо вспахать, засеять, собрать урожай с одного миллиона ста сорока одной тысячи гектаров пашни. Это на сто тысяч гектаров больше, чем все пшеничное поле Челябинской области. Но и эти затраты не все. Чтобы получить такое количество хлеба, надо сделать 13 тысяч тракторов, 6,5 тысячи зерновых комбайнов, надо дать им тысячи тонн горючего. А труд мельников и пекарей? Более ста тысяч человек должны отдать свой труд, чтобы расплатиться за нашу небрежность, расточительство.

Одна из причин — хлеб черствеет. Некоторые предлагают изменить технологию его выпечки. Но специалисты доказывают, что и для подводников, и для космонавтов хлеб пекут так же, как и для всех остальных людей. Другое дело, какие способы сохранения его применяются. Пока промышленность не может дать нужного количества специальных упаковочных материалов. Значит, надо делать хлебы поменьше весом.

В самом деле, почему вес ржаного каравая или пшеничной буханки, как правило, около килограмма? Видимо, это от традиции. Когда-то хлеб являлся, по существу, главной пищей. Его ели с квасом, молоком, луком, подсолнечным маслом. Рабочий человек еще до войны съедал его до двух килограммов в день. Ныне рацион питания совсем иной, хлеб из главного продукта давно превратился в дополнительный.

В то же время современная пекарня — обычное предприятие, где план — закон, перевыполнение плана — почет. А выпечь одну килограммовую буханку или три трехсотграммовые булки — разница в трудозатратах, производительности труда и прочем. К тому же конвейер всегда немного против качества, если под качеством в данном случае понимать искусство хлебопечения. Брак почти неизбежен. Другое дело — его количество. Торговая инспекция бракует сотни тысяч тонн хлеба еще до выхода его к потребителю. Да не вовремя завезли его в магазин, да полежал он сначала на прилавке, потом у нас дома. Берем-то не по потребности, а на глазок, с привеском. Вот он и черствеет. И — на свалку.