Джо Нейлсон с огромным энтузиазмом относился к своей работе, и это было одной из причин, почему Мэнни Альварес ощущал рядом с ним дискомфорт. Доктор был высоким, очень худым мужчиной с ввалившимися глазами. Более того, он не мог усидеть на месте. Его руки, ноги, глаза находились в постоянном движении, но также постоянно работал и его ум. Если кто-то или что-то вынуждали его какое-то время оставаться на одном месте, доктор начинал переминаться с ноги на ногу, беспрерывно моргать, а его нос при этом как-то странно подергивался. Создавалось впечатление, будто голова вот-вот взорвется.

— Отлично. Это касается Прадо или всех девушек?

— Ну, я только что заново осмотрел Прадо. Но я также достал папки на всех других и хочу еще раз взглянуть на каждую, раз теперь знаю, что искать. Приступим, детективы?

Брови доктора Нейлсона начали подниматься и опускаться, и он быстро заморгал. Всем своим видом Нейлсон словно показывал: они уже и так слишком долго разговаривают. Время выходит. Поезду пора отходить от станции. Прямо сейчас.

Мэнни выглядел ужасно — он буквально позеленел.

— Мэнни, с тобой все в порядке? Хочешь посидеть в холле? — спросил Доминик.

— Да нет, конечно, он не хочет ничего пропустить! — возбужденно вклинился Нейлсон. — Пойдемте, господа. У меня внизу, в лаборатории, сварен свежий кофе. Это поможет вам проснуться! — И доктор Нейлсон направился к лифту.

— Да, иду. Иду. Прямо за вами, черт побери, — сказал Мэнни обреченно.

Открылись двери лифта, и трое мужчин вошли в стальную кабину, достаточно длинную, чтобы в нее умещалась каталка.

— Доктор Нейлсон, помощник прокурора штата хотела с нами встретиться у вас в лаборатории. Я оставил ей сообщение... — начал Доминик, но врач его оборвал:

— Си-Джей Таунсенд? Да-да. Она звонила примерно полчаса назад. Ей не успеть. Она сказала, что подъедет отдельно, завтра или послезавтра, и просила начинать без нее. Она занята то ли в суде, то ли еще где-то.

Доктор Нейлсон нажал на клавишу "Б", и металлические двери закрылись с глухим звуком. Лифт пошел вниз, в подвал.

Глава 32

Тело Анны Прадо лежало на металлической каталке. Доминик помнил, судя по фотографии, предоставленной ее семьей, что у нее была кожа кремового цвета. Теперь она стала пепельно-серой, а веснушки на носу почти исчезли. Длинные светлые волосы спутались и были запачканы засохшей кровью. Тело до самой шеи прикрывала крахмальная белая простыня.

— Когда вы мне вчера позвонили и сказали про галоперидол, который нашли в доме подозреваемого, я провел дополнительные исследования. Результаты анализов пришли сегодня утром.

Доктор Нейлсон стоял рядом с телом, его рука касалась тонких пальцев, торчащих из-под простыни. Доминик заметил, что ногти на пальцах длинные и неухоженные, с них частично сошел розовый лак.

— Галоперидол считается очень сильным средством, снимающим или предотвращающим приступы психоза. Его прописывают пациентам, имеющим психические расстройства или страдающим шизофренией. Он более широко известен под названием галдол. Это сильный депрессант. Он расслабляет и успокаивает пациента, снимает слуховые галлюцинации или различные мании, даже помогает буйным пациентам успокоиться. В крайних случаях его можно вводить внутримышечно, чтобы добиться мгновенного результата. Если дать достаточно большую дозу, то он может вызвать кататонию[14], потерю сознания, кому, даже смерть. Пока вы меня понимаете, детективы?

Доктор Нейлсон несколько раз быстро моргнул.

— Тогда продолжаем. Если мы проводим стандартное токсикологическое исследование, которое делается при каждом вскрытии, галоперидол не обнаружить. Нужно специально его искать. У нас были основания полагать, что Николетта Торренс и Анна Прадо получили какой-то депрессант, но мы не знали, что им давали и где искать, кроме стандартного списка депрессантов, таких как валиум, дарвоцет или гидрокодон. Мы проверили, не могли ли это быть рогипнол, кетамин и гаммагид-роксибутриновая кислота, которую все знают как жидкую форму экстази, но ничего не нашли. Мы не нашли наркотика у них в организме.

Нейлсон посмотрел на Доминика.

— Но после вашего вчерашнего звонка, агент Фальконетти, я начал думать, что мы вполне можем обнаружить галоперидол. Это очень сильный депрессант. Мне стало крайне любопытно. Я провел еще несколько токсикологических исследований, и — вот!

Он постучал пальцем по коричневой дощечке с зажимом, к которой был прикреплен желтый листок бумаги из лаборатории.