Читаем Возмездие полностью

– Да пошел ты!.. – пробормотала Ева и вошла в кабинет.

Мира сидела в кресле и как ни в чем не бывало пила чай. Комментариев Соммерсета она явно не слышала.

– Очень сложный человек, – заметила она.

– Да он просто упрямый осел, но это к делу не относится. Можете сказать хотя бы самое основ­ное?

– Мне нужно время, чтобы просмотреть все результаты.

– Через двадцать минут я должна быть у Уитни. Дайте мне хоть что-нибудь!

– Ну, тогда – предварительное заключе­ние. – Мира налила еще одну чашку чаю и указа­ла Еве на кресло. – Это человек, не слишком по­читающий закон, но очень чтущий порядок.

Ева взяла чашку, но пить не стала.

– И о чем это говорит?

– Он чувствует себя уверенно, когда все нахо­дится на своих местах, это у него пунктик. А сам закон и законопослушное общество значат для него очень мало, поскольку часто все законные установки себя не оправдывают. Эстетика тоже имеет для него значение – ему важно, где он на­ходится, как выглядит. Он ценит красоту порядка. Это человек, предпочитающий размеренную жизнь: четкий ритм и размеренность действуют на него успокаивающе. Он встает в одно и то же время, в одно и то же время ложится. Придерживается строгого распорядка как в работе, так и в отдыхе.

– Педант и зануда! Это я давно знала.

– Он пережил ужасы уличных войн, знал ни­щету, потом потерял единственную дочь. Чтобы выжить, он создал схему собственной жизни, ко­торой и придерживается. Но, пожалуй, говоря че­ловеческим языком, он действительно зануда. Но, хотя он человек ригидный и с презрением от­носится к законам, по которым живет общество, склонности к насилию у него нет ни малейшей.

– Он несколько раз так хватал меня за руку, что у меня синяки оставались, – буркнула Ева.

Мира пожала плечами:

– Вы нарушаете столь милый его сердцу поря­док. Но собственно насилие вселяет в него ужас. Оно противно его стремлению к порядку. Кроме того, оно бессмысленно, а любая бессмыслен­ность ему отвратительна. Думаю, потому, что он нагляделся на нее за свою жизнь достаточно. Как я уже сказала, мне понадобится время на более подробный анализ, но, на мой взгляд, человек та­кого склада вряд ли способен совершить подоб­ные преступления.

Впервые за несколько часов Ева вздохнула с облегчением.

– Значит, его вполне можно из списка исклю­чить. Спасибо вам за оперативность.

– Помочь другу всегда приятно. Но должна сказать, что, когда я прочитала данные по рассле­дованию, у меня появились и другие причины. Ева, вы имеете дело с очень опасным преступни­ком – хитрым, опытным и решительным. Он по­тратил годы на подготовку задуманного. Это че­ловек одновременно упертый и неуравновешенный, с гипертрофированным самомнением. Социопат, возложивший на себя божественную миссию, изощренный садист. Я боюсь за вас.

– Ему от меня не уйти!

– Надеюсь. Но он тоже за вами охотится. Воз­можно, главная его цель – Рорк, но вы стоите между ними. Он хочет, чтобы Рорк погиб, но сна­чала – пострадал. Смерть Рорка означает завер­шение миссии, а эта миссия – смысл его жизни. Вы – ниточка, ведущая к Рорку, а кроме того, вы его противник, его зритель. Женщины для него делятся на два типа: либо святая, либо шлюха.

– Могу догадаться, по какому разряду прохо­жу я, – усмехнулась Ева.

– Нет. – Мира покачала головой. – С вами случай посложнее. Он вами восхищается, ему ин­тересно бросать вам вызов. Но в то же время вы его безумно злите. Думаю, он не может отнести вас ни к одному разряду и поэтому очень на вас сосредоточен.

– Я и хочу, чтобы он был сосредоточен на мне, – решительно заявила Ева.

Мира несколько мгновений молчала, собира­ясь с мыслями.

– Мне нужно еще поработать над этим мате­риалом, но в двух словах дело обстоит так: он ищет оправдания своих действий в вере. Он оставляет на каждом месте преступления талисман – сим­вол удачи и веры. Оставляет статуэтку Девы Ма­рии, в которой он видит воплощение женской чистоты. Она для него – истинная богиня.

– Я не вполне вас понимаю…

– Мать. Дева. Непорочная и любящая. И одно­временно с этим – могущественная. Она стано­вится свидетельницей его деяний, его зрительни­цей. Он ищет ее одобрения, хочет ее умилости­вить. Добивается ее похвалы.

– Его мать… – прошептала Ева. – Думаете, за всем этим стоит его отношение к собственной матери?

– Вполне возможно. Также возможно, что со­вершаемые им поступки – это посвящение ей. Мать, сестра, тетя, жена… Нет, жена вряд ли, – покачала головой Мира. – Думаю, у него подав­ленная сексуальность. Скорее всего, он импотент. Его господь мстителен и не поощряет плотских наслаждений. Если статуэтка символизирует его мать, по-видимому, он считает собственное зача­тие чудом, актом непорочным, поэтому и считает себя неуязвимым.

– Он называл себя ангелом. Ангелом мщения.

– Да, «солдат господа своего, обладающий могуществом, смертным недоступным». Мне встре­чались подобные случаи. Но я уверена в том, что существует – или существовала – конкретная женщина, чьего одобрения он добивается. Та, ко­торую он считает воплощением чистоты.