Читаем Воспоминания полностью

Таким образом, мы воочию увидели, каким робким становится народ, лишенный могущества на море, и сколь недоступны были для нас дары моря. Это происходило вскоре после угроз Пальмерстона рассматривать всякое судно, идущее под германским флагом, как пиратское{16}. Когда в том же (1872) году мы находились близ Амрума, несколько финкенвердерских катеров спряталось за островом, потому что море было усеяно 80 или 90 судами английского рыболовного флота Северного моря. Мы посоветовали финкенвердерцам выйти в море, ибо ничто не было бы для нас так приятно, как поимка одного из этих иностранных рыбаков при нарушении границ трехмильной зоны. Но финкенвердерцы ответили, что не могут решиться на это, ибо мы не вечно останемся в этих местах, чтобы защищать их. Так обстояло дело с национальной гордостью и престижем у наших же берегов. Как мы опустились со времен Ганзы!

Стремление Штоша распространить германские морские интересы во всех направлениях с самого начала наталкивалось на значительные трудности. Заграничная служба требовала почти всех наличных сил флота.

Однако каждый командир, действовавший за границей, мог рассчитывать на поддержку Штоша даже и в тех нередких случаях, когда вследствие отсутствия телеграфных кабелей ему приходилось самостоятельно принимать ответственные решения. При этом не обходилось без трений с рейхсканцлером. В 1873 году, когда я был вахтенным офицером на «Фридрихе Карле», мы получили приказ взять под свою защиту немцев, проживавших в приморских городах южной Испании, где происходила гражданская война{17}. При этом мы задержали захваченные инсургентами сторожевые корабли, шедшие под красным флагом; Бисмарк не одобрил даже и этой меры. Когда наш командир – капитан Вернер – по просьбе немцев и испанского городского управления Малаги захватил совместно с британским броненосным кораблем «Суифтшюр» корабли инсургентов «Альманса» и «Виктория», бомбардировавшие приморские города, и доставил в Картахену команды этих кораблей вместе с их вожаком генералом Контрерасом, из Берлина пришел приказ о том, что Вернер смещается со своего поста, а наша эскадра должна покинуть рейд Картахены. Как мы узнали впоследствии, Штош и Мольтке выступали в Берлине в защиту Вернера, но Бисмарк настоял на его смещении и даже хотел предать его военному суду.

В Картахене мы действовали совместно с британскими кораблями, которые мы должны были теперь постыдно покинуть. В Гибралтаре Вернера заменил другой командир. Покидая борт корабля, он прочел нам несколько писем Штоша и добавил от себя: Вот что пишет мне этот человек, чем и выразил свое возмущение.

Наш престиж, стоявший до этого очень высоко (достаточно было, чтобы показался наш флаг, как по находившемуся в руках мятежников побережью распространялась весть: «Federico Carlos» esta aqui{18}, и все моментально успокаивалось), после дезавуирования Вернера упал настолько, что впоследствии мы имели большие неприятности, притом не только с повстанцами. Если прежде многие немцы помнили о своей национальной принадлежности и число лиц, занесенных в консульские списки, непрерывно возрастало, а в Малаге увеличилось за три дня в восемь раз, то после этого немцы стали повсеместно подвергаться дурному обращению, а в Малаге их даже ограбили. Тогда мы получили приказ принять меры против укрепленной Картахены.

С военной точки зрения, «Фридриху Карлу» и одной канонерской лодке было трудно сделать это. Наш новый командир послал Штошу ответную телеграмму, в которой выразил сомнение в возможности выполнить приказ с имевшимися в наличии силами.

Ответ Штоша отличался характерной для него классической резкостью: Другие корабли готовы выйти на помощь, но нужно помнить, что воюют не корабли, а люди. Тогда мы направились к Картахене, и приказ был быстро приведен в исполнение. Однако наш престиж сильно упал на всем побережье, и это не осталось без последствий, в том числе и экономических.

Англичане никогда не оставляли офицера без военной и политической поддержки независимо от того, выходили ли его действия за поставленные рамки или нет. Будь то уничтожение турецкого флота в Наваринском бою или борьба за форты Таку, бегство дочери занзибарского султана или подготовка убийства{19} (например, сэра Роджера Кеземента), случай с «Кингом Стефаном»{}n» или даже баралонгское убийство{}n» (которое они, вероятно, осуждали, хотя и тайно) – англичане принципиально защищают своих людей, чтобы поднять во всем мире уважение к каждому британцу и развить среди своих стремление проявлять инициативу.

Британские заграничные представительства пользуются свободой действий, но сомнительные предприятия из осторожности осуществляются не главами миссий, а вспомогательными органами. У нас же неизменно соблюдается иерархический порядок.