Читаем Воспоминания полностью

С ганзейцами мы, военные моряки, были в хороших отношениях еще тогда, когда они были враждебно настроены к Пруссии и отвергали ее армию. В 1871 году я служил лейтенантом на сторожевом корабле «Блиц», который был послан Пруссией на Эльбу в 1866 году в связи с аннексионистскими поползновениями Гамбурга. Этот стационер вскоре был забыт; иногда мы получали небольшие задания полицейского характера, но в основном наше присутствие было лишь демонстративным, и мы наслаждались дружбой Гамбурга, пока осенью 1872 года Штош не узнал о существовании подобного паразита и не ликвидировал это стационерство. Гамбургский порт, полный поэзии (множество парусников стояло тогда вдоль набережной, ибо бассейны еще не были построены), имел характер исключительно импортной гавани. Судоходство находилось в основном в английских руках и чувствовалось, что главная германская гавань еще недавно служила агентурой Англии. Лишь в 1895 году германский флаг впервые взял в Гамбургской гавани верх над британским.

В те же дни, когда «Блиц» стоял на Эльбе, гамбургские купцы пассивно ориентировались на Англию, от которой находились в полной зависимости, поскольку Германия во всяком случае должна была ввозить кофе и табак, поэтому гамбуржцы еще долго (до 1888 года) боролись против вхождения в Таможенный союз{15}.

Штош с самого начала исходил из того, чтобы расширить морские интересы Германии, укрепить и защитить германизм и германский труд во всем мире. Для меня, бывшего тогда старшим офицером канонерки «Блиц», эта политика проявилась в том, что я получил приказ защищать судоходство.

Наряду с более важными вещами немецкий сельдяной промысел был сведен на нет столетиями слабости и бедности. Лишь Штош оказал содействие первому акционерному обществу для ловли сельди, образовавшемуся в Эмдене. Общество работало в убыток, так как наши порты были расположены на большем расстоянии от мест ловли, чем заграничные, а налог в один талер с тонны сельди, введенный еще при Фридрихе в Восточно-Фризской области, закрывал путь к процветанию этого молодого общества с его еще неопытным персоналом. Перед мировой войной мы, к сожалению, ввозили еще более чем на сто миллионов марок рыбы, главным образом сельди.

Предложение о некотором повышении таможенных ставок было отвергнуто под лозунгом «Селедка-бедняку», хотя оно почти не сказалось бы на стоимости сельди в розничной продаже. Ведь одна только перепродажа сельди на пути из Эмдена в Берлин уже удваивала ее цену.

Пять эмденских судовладельцев, первыми отважившиеся заняться ловлей сельди, потребовали военной охраны, ибо они опасались покушения на их жизнь и сети со стороны шотландских и голландских рыбаков, сотни которых издавна промышляли в этих местах. Кроме этого, наша старая деревянная канонерская лодка должна была одновременно вести исследовательскую работу и изучать движение косяков сельди. Из-за поломки мачты мы пришли на место лова с опозданием; здесь, под 60 градусов северной широты, в июне даже в полночь было светло, как днем, но когда мы стали искать наших подзащитных в спокойном море, усеянном голландскими и шотландскими рыболовными судами (среди них было также несколько французов), то не смогли найти их в течение нескольких дней. Наконец мы заметили несколько люгеров, соответствовавших имевшемуся у нас описанию, и разглядели в подзорные трубы черно-бело-красную полосу, являвшуюся их отличительным признаком. Однако когда мы направились к ним, ближайшее судно поставило паруса и стало удаляться; мы выстрелили по судну так, чтобы снаряд пролетел над ним, после чего паруса были убраны. На наш вопрос, почему они скрывают свою принадлежность Германии, рыбаки ответили, что положение казалось им слишком неопределенным и они рисковали тем, что иностранцы пройдут по сетям и разорвут их. Наши добрые эмденцы плавали под голландским флагом и стеснялись поднять немецкий. Капитаны наших рыболовных судов происходили из пограничных с Голландией местностей. В Лервике мы встретили одно судно, капитан которого при нашем приближении поднял голландский флаг и любезно доставил к нам на борт бочку сельдей, после чего немедленно удалился и исчез. Офицер стоявшего там голландского военного корабля рассказал нам впоследствии, что это судно, выдававшее себя теперь за немецкое, еще накануне явилось в порт в качестве голландского, и капитан его потребовал врача и медикаментов с голландского корабля. Общество для ловли сельди само рекомендовало этот оригинальный метод своим служащим.