Читаем Воспоминания полностью

Отсутствие каких-либо частей в Симферополе привело к тому, что на наш батальон возложили обязанности по несению гарнизонной службы — в основном, кроме охраны штаба и подземного командного пункта, охрану еще шести наиболее важных военных объектов: армейский склад оружия и боеприпасов, расположенный в совхозе «Красный», склад боеприпасов в западной части города (ныне дорога на Николаевку), склад ГСМ (горюче-смазочных материалов) за вокзалом и еще 3 более мелких объекта. Таким образом, в наряд нужно было отправлять полторы роты. А командир роты в эти сутки нес службу как дежурный по городу, т. е. кроме караулов в его распоряжении находилась комендатура, и вообще он нес ответственность за охрану всего города. Остальные полторы роты, пулеметчики и минометчики, являлись дежурной частью. В общем, нагрузка была приличной. Немцы ежедневно, в особенности ночью, бомбили Симферополь, нарушали тем самым работу водопровода, канализации, электро- и телефонной связи, и все это нужно было восстанавливать, используя аварийные команды на предприятиях. Население же было занято на отрывке противотанкового рва, который опоясывал Симферополь с северной и южной сторон и который, кстати, нашими войсками не был использован для боевых целей. Во время одного моего дежурства в августе ночью немцы сильно бомбили город, и целую ночь поступали донесения о разрушениях, причиненных бомбежкой. В одном донесении значилось, что прямым попаданием разрушен жилой дом по ул. Чкалова, 22. Начал выяснять, какой же это дом пострадал и по рассказам пришел к выводу, что бомба попала в угловой 4-этажный дом за квартал от нашего дома. Зная, что этот дом густо заселен, был удивлен, что о человеческих жертвах ни одного слова. Объездив ночью караулы, вернулся с проверки только под утро и вышел из дежурки, а она помещалась по ул. Кирова против теперешнего ресторана «Южный». Время близилось к 7 часам, и уже начали проходить рабочие швейной фабрики на первую смену. Одна из работниц, которая жила рядом с нами, поздоровалась со мной и спросила: «Ну как вам это нравится?» Посчитав, что речь идет о бомбежке, я ответил, что это происходит каждую ночь и к этому следует уже привыкнуть. «Так вы ничего не знаете? — спросила она. — Ведь в ваш дом попала бомба».

«Вы сами видели, куда попала бомба?» — спросил я. Да, подтвердила она и пошла на работу. Взяв машину, поехал на ул. Чкалова. Смотрю, наш дом оцеплен милицией. Пройдя в дом, поднялся на второй этаж, прошел к нашей квартире, и глазам предстало такое зрелище: входная дверь перекошена и сорвана с одной петли, посреди первой комнаты зияет огромная дыра, рояль, стоявший в левом углу, весь изрешечен осколками, кушетка, стоявшая справа, также побита осколками, стена, отделявшая чердак, наполовину разрушена. В общем, полный разгром. И тут я вспомнил, что минут за 15 до бомбежки я был дома, взял чистые носовые платки и хотел еще отдохнуть на кушетке и даже прилег, но почувствовав, что засыпаю, а так можно было проспать до утра и не проверить караулы, встал и ушел из дому. Когда дошел до дежурки, началась бомбежка. Все решили эти 15 минут. Задержался бы дома — и поминай как звали. Через несколько дней нашел свободную квартиру на углу Кирова и Ленина и перевез туда оставшиеся вещи, не тронув только рояль — он был весь побит, да и через дыру в полу рискованно было перетаскивать. Теперь этого дома нет, он был снесен при окончании строительства кинотеатра «Симферополь».

Во время дежурства приводили пьяных, лиц без документов, а однажды задержали лейтенанта, поднявшего стрельбу во дворе жилого дома по ул. Зои Жильцовой. Пришлось ехать на место разбираться. Оказалось — разведенный муж (лейтенант), приехав в командировку из-под Перекопа, пришел к своей бывшей жене, она его в квартиру не пустила, и он, будучи пьян, поднял стрельбу. Довольно часто приходилось выполнять обязанности почетного эскорта при похоронах погибших командиров на фронте (почему-то их привозили в Симферополь). Захоронение проводилось в Семинарском скверике и иногда на кладбище (старом, за стадионом). Вот тут-то нас однажды под вечер обстреляли, маскируясь нашими прощальными залпами. Последнее отделение для поимки диверсантов в районе завода (ныне «Сельхоздеталь») вернулось ни с чем.

Во время одного моего дежурства по штабу фронта — штаб помещался в здании пединститута по ул. Ленина, рядом, в бывшем губернаторском доме, и далее по улице находились службы штаба и политотдел — из района двора политотдела при налете авиации противника были пущены две красные ракеты. Сколько мы ни искали — никаких следов ракетчиков не нашли. Да, это был не единственный случай целеуказаний при налетах. Значит, фашистская агентура действовала.

Вот так протекала жизнь среди воздушных и иных тревог, несения караульной службы и подготовки людей к боевым действиям.

А обстановка все накалялась, бои на Перекопе уже ужесточались, и даже нам, батальону штаба армии, пришлось выделить роту для отправки под Перекоп на пополнение фронтовых частей.