Джеффри тоже был таким, но немного по-другому. Он был уверенным в себе и добродушным, и его никто не трогал: слабых мест у него не было. Однажды я услышала, как кто-то смеется над его вязаным жилетиком (по совпадению, это был тот день, когда в столовой меня ударило молнией дружбы), – и тогда я впервые увидела, как человека заткнули одной лишь улыбкой. Какой-то мальчишка поймал его на выходе из столовой и спросил, до какого возраста мама Джеффри планирует выбирать ему одежду. Джеффри улыбнулся ему добродушнее некуда, и мальчишка так и остался стоять как вкопанный, а мы с Джеффри пошли дальше, к моему шкафчику.

Он мог общаться с кем угодно. С задротами, с качками, с ребятами из театралки, с панками – разницы не было. Универсальный переводчик. Потоки людей текли вокруг него целыми днями, впитывая позитивную энергию. Мне хотелось быть как он. Поначалу я почти всегда чувствовала себя присосавшимся к нему паразитом и надеялась, что когда-нибудь это закончится. Если на уроке нас разбивали на пары и он хотел быть со мной, мне казалось, это потому, что он знает: другой пары у меня нет. Когда он хвалил мои рисунки, мне слышался только белый шум.

А потом однажды летом между седьмым и восьмым классами наш телефон зазвонил и папа поднял трубку.

– (), это тебя! Какой-то мальчик. Говорит, его зовут Джеффри, – сказал он.

Я стояла в гараже перед мольбертом, на котором был изображен извивающийся тоннель из плоти, похожий на горло, и с моей кисти капала черная краска. Я вытаращилась на папу, который с недоуменной гримасой протягивал мне трубку из дверей кухни.

– Джеффри Блументаль? – уточнила я.

– Джеффри Блументаль? – повторил папа в трубку. Послушал и сказал мне: – Говорит, да, но можешь звать его, как хочешь.

Ноги понесли меня вперед, я толкнула дверь с москитной сеткой, зашла на кухню и схватила телефон.

– Привет? – сказала я.

– Здорово, Кот!

Точно Джеффри. Он всегда звал меня Кот.

– Прости, что так внезапно звоню. Я бы тебе написал, но у тебя нет телефона. Ты и сама знаешь. Занята сегодня? Мой брат Джейк собирается закатить большую вечеринку для своих друзей футбольной закалки, и я надеялся, что ты придешь и мне не придется одному их терпеть.

Он сказал это так, как всегда говорил: доброжелательно и по делу, со щепоткой смирения.

Я открыла было рот, чтобы спросить, почему он не позвал __, или __, или __, но не смогла вспомнить ни одного имени, которое можно вписать в пробелы. Попыталась вспомнить, с кем Джеффри вообще проводил время, и в голову пришла только я сама. У нас были общие друзья, но я ни разу не слышала, чтобы Джеффри общался с ними вне школы.

– У нас есть какие-то планы на сегодня? – спросила я папу, который уже присел за кухонный стол и продолжил читать свою газету.

– Мама трудится над новым бонсаем для выставки, а я в ближайшем будущем собираюсь читать вот эту газету, – ответил он. – А что?

Я протянула ему трубку и спросила:

– Отвезешь меня к Джеффри домой?

<p>Кэтрин</p>

Ощущение, будто в голове стоит проектор, который проигрывает пленку с моей жизнью, но показывает ее мне кусками. Пока мы с Джеффри идем по коридорам к офисам администрации, я отчаянно стараюсь вспомнить что-нибудь еще. Может, если я вспомню, как мы сюда попали, пойму, как выбраться. Если выберемся, больше никто не умрет.

Коридоры недовольно вздыхают. Где-то вдалеке слышны шаги. Подходят ближе, затем сходят на нет.

Я поглядываю на Джеффри, который постоянно озирается – проверяет, нет ли еще кого в коридоре. Нет ли тех, кого мы потеряли. Они где-то рядом, шатуны, как Марк. По шагам их не узнать.

Джеффри проводит левой рукой по лицу, ощупывает контуры. Опять. Задумался. Прямого ответа из него не вытянешь, когда он в таком состоянии, но я все равно хочу в сотый раз задать ему те же вопросы. Ты знаешь, как мы сюда попали? Есть ли у тебя идеи, как выбраться?

Ты помнишь, как меня зовут?

Может, меня и зовут Кот. А может, и нет.

Но если я больше никогда не услышу, как Джейк Блументаль и его друзья говорят: «Эй, кис-кис-кис, киса», я умру счастливой.

<p>9</p>

Наступил вечер.

Джеффри, его старший брат Джейк, их мама Синди и две собаки жили в кирпичном доме в стиле «ранчо» с большим задним двором. У Синди были пышные волосы, большие губы и броский макияж, поэтому и на жизнь она зарабатывала, продавая все это. Сразу было видно – ей нравилось, когда дома много народу.

Папа Джеффри от них ушел. Джеффри не любил это обсуждать.

– Ты Кот! – Я еще не успела зайти, а Синди уже меня обнимала. – Джефф сказал, что я тебя узнаю, как только увижу. Я так рада, что ты пришла. Он ненавидит сидеть в одиночестве на этих тусовках. Проходи вон туда, через кухню, он должен быть где-то на заднем дворе.