Читаем Воображаемые девушки полностью

Лондон, похоже, чувствовала себя неловко. Она старалась не смотреть на меня, закашлялась, хотя рядом с ней никто не курил.

– Лондон типа у нее на побегушках, – продолжала Ванесса. – Она делает все, что хочет твоя сестра, когда она хочет. Руби может написать ей в два часа ночи, и Лондон помчится ей за лимонадом. Она бросит все свои дела, если нужна Руби. Если Руби говорит, что ей нельзя делать то или это, нельзя ездить куда-то, не знаю даже, Лон просто говорит «хорошо». Как будто это воля Божья.

Ванесса усмехнулась, но ее никто не поддержал, и ей пришлось заткнуться.

Лондон лишь пожала плечами. Она даже не пыталась ничего отрицать.

– Люди часто так ведут себя с Руби, – бросаясь на защиту сестры, сказала я. – Это не ее вина. Она просто… вдохновляет их на это. В смысле, в нашем городке в нее влюблена половина жителей, но она же не просила их об этом, верно?

Не было ничего необычного в том, что кто-то тенью ходил за моей сестрой и приносил ей лимонад – так уж получилось, что сейчас было лето, и так уж получилось, что Руби мучила жажда. У Руби всегда были фанаты. Взять хотя бы Пита, или Джону, или ее всевозможных бывших и знакомых, а еще подражательниц с длинными волосами, в коротких платьях и высоких ботинках, которые заполонили наш городок. Лондон в этом смысле не отличалась от большинства.

Вот только она отличалась.

– Да, но Лондон-то в нее не влюблена, – сказал Лоуренс. – Я наполовину влюблен в нее – без обид, Хлоя, но у тебя классная сестра – и даже я не хожу за ней, как раб-зомби, в отличие от Лондон.

– Всё не так, – возразила Лондон. – Ребята, вы просто не знаете. Вы ничего не знаете, понятно? Не знаете.

Ни один из ее друзей не проронил ни слова.

– Она заботилась обо мне, – тихо сказала Лондон, – с тех самых пор, как я вернулась этой весной.

– Ты вернулась этой весной? – спросила я. – Откуда?

– Из реабилитационной клиники, – пробормотала в ответ она. – Я была там… какое-то время, а потом, когда вернулась оттуда, Руби было не плевать на меня и она заботилась обо мне.

Я не могла понять, то ли она просто врала, ради всех нас. То ли действительно считала, что все это время была… в реабилитационной клинике? Возможно, она действительно знала не так много, как мне казалось.

– У нее была передозировка, – услужливо подсказала Кэт. Лондон сверлила ее глазами, но Кэт все равно продолжала: – Она почти что умерла на какой-то вечеринке у водохранилища. По-моему, это было летом, года два назад? Жуть какая-то. В смысле, я слышала, что было жутко. Меня там не было.

Аша вздохнула и скорчила печальную гримасу.

– У меня нет ни одного знакомого, у кого была бы передозировка, – вдруг ни с того ни с сего сказала она. – Тебя отвезли на «Скорой» в больницу, Лон?

– Я… я не знаю, – ответила Лондон. – На самом деле, я почти ничего не помню.

Ее отвезли на «Скорой», вернее, ее тело – и не в больницу.

Во время всего этого разговора Оуэн сидел непривычно тихо. Он был с Лондон той ночью – просто не хотел никому ничего говорить.

Я подумала о том, о чем попросила меня Руби, когда я оставляла ее на «вдовьей площадке», чтобы поехать вместе с Лондон. «Присматривай за ней», сказала она.

Руби вела себя так, как будто девчонка могла взорваться в любой момент. И все это – то, как она дышала, как билось в груди ее сердце и чем бы ни поддерживалась в ней жизнь, наукой или воображением, – могло закончиться в любой момент. Но никто из нас даже не догадывался, что сейчас представляла из себя Лондон и на что была способна.

Я пыталась не думать о том, как она лежала на спине в лодке, не видеть ее посиневшей, мертвой от передозировки. Я смотрела, как шевелятся ее губы, слышала, как она произносит какие-то слова – она, несомненно, по-прежнему была здесь.

– Я… мне жаль, что с тобой это случилось, – сказала я, потому что больше было нечего.

– Ничего. Поэтому меня так долго не было, – сказала она. – Но теперь мне намного лучше.

Я решила промолчать про косяк, который она курила – ведь после реабилитации люди не должны срываться и делать этого, даже если делят его с восьмью своими друзьями. Может, мне следовало остановить ее, может, именно этого и хотела от меня Руби, когда просила присмотреть за ней?

Похоже, Лондон совсем не помнила, как Руби спасла ее. Как моя сестра каким-то волшебным образом повернула часы вспять, выхватила ее из удушливых объятий судьбы, в которые она попала, и повернула время в другую сторону. Руби сотворила это чудо, даровала ей второй шанс, а Лондон даже не подозревала об этом.

Но я знала.

Я знала, что это сделала Руби, моя сестра.