Читаем Волна огня полностью

– У меня по-прежнему ничего, – сказала она. – Что-то либо поглощает сигнал сонара, либо не дает ему отражаться обратно к нам.

– Что может быть причиной этого? – спросил Датук.

Фиби отметила возможные варианты:

– Изменения плотности воды, сонар из другого источника, звуки морских обитателей. – Она покачала головой. – Но ничто из этого не представляет собой пустую зону, подобную этой. Мы всё еще должны на что-то наталкиваться. Но вместо этого наш звук просто пропадает.

Адам предложил одну пугающую вероятность:

– Если только она не настолько глубока, что наш гидролокатор не смог обнаружить ее дно.

– Это произошло бы лишь в том случае, будь дно на сотни миль ниже.

Адам пожал плечами:

– У вас найдется объяснение получше?

Фиби нахмурилась и повернулась к Брайану:

– Держите нас в таком же темпе. Это достаточно медленно, чтобы, если радиация усилится, мы всё еще могли вернуться, прежде чем получим смертельную дозу.

– Снаружи сто восемьдесят бэр. Десять внутри, – доложил сзади Датук.

– Возможно, причина того, что радиация меньше, чем мы ожидали, состоит в том, что китайская субмарина провалилась в более глубокую яму, – сказал Адам, явно пытаясь обосновать свою теорию. – Как я уже говорил, вода – отличный изолятор, особенно при таком давлении.

К этому времени «Корморан» достиг вершины кораллового леса. Они начали падать сквозь его руины. По обеим сторонам кораллы лежали темными зловещими грудами сломанных ветвей и поваленных стволов. Там ничего не двигалось. Ничто не светилось и не мерцало.

Словно в знак уважения к кладбищу, через которое они проходили, их группа погрузилась в тягостное молчание. Грудь Фиби как будто сжал железный обруч. Ей стало трудно дышать.

Столько разрушений…

По мере их спуска стволы черных деревьев становились все толще и толще. Окружающий лес высотой в тысячу футов возвышался на высоту небоскреба Эмпайр-стейт-билдинг. Она могла лишь угадать возраст этого кораллового леса. Учитывая медленный рост черного коралла, ему были миллионы лет.

Фиби с благоговением взирала на величие и тайну вокруг нее.

Еще через десять минут «Корморан» приблизился к низу леса. Здесь стволы были толщиной сорок футов. Они образовали вокруг них гигантскую колоннаду, этакий темный собор на глубине в шесть миль под водой.

– Ну вот, – прошептал Брайан, когда они спустились мимо этих корней и упали в трещину.

– Двести бэр, – сообщил Датук.

Адам наклонился и выглянул в иллюминатор, рассматривая каменную стену, уходящую в глубину рядом с ними.

– Я не вижу, чтобы на этих скалах что-нибудь росло.

– Даже водорослей нет, – согласился Датук, заглядывая Адаму через плечо. – Камень все еще местами крошится, оставляя дорожки из песка.

Адам выпрямился:

– Не может быть, чтобы это была какая-то древняя трещина, скрытая коралловым мостом. Она явно новая.

Датук кивнул:

– Определенно, она открылась с последним землетрясением.

Фиби нахмурилась:

– Но почему? И почему именно здесь? – Она оглянулась через плечо. – Это не может быть чистым совпадением, что она поглотила протекающую подлодку.

Датук принялся размышлять вслух, пожимая плечами, словно пытался опровергнуть собственные слова:

– Возможно, серия землетрясений за последние две недели была попыткой избавиться от субмарины, прогнать ее прочь. Затем, после последнего всплеска радиации, ему как будто это надоело, и он решил разобраться с ней напрямую.

– Если вы правы, – бросил ему вызов Адам, – что могло это сделать?

– Без понятия. – Он указал на свои сенсоры. – Но я все еще нахожу странным, насколько чистой стала эта вода после того, как мы прошли слой соляного рассола. Я не улавливаю никаких следов микропластика. Уровень растворенного кислорода зашкаливает. Соленость очень низкая. Такая чистота необъяснима, если только что-то активно ее не поддерживает.

Фиби вспомнила, как размышляла над этой загадкой во время их последнего погружения, когда она сравнила эти обширные коралловые заросли с бразильскими тропическими лесами, вторыми из главных легких на поверхности планеты. Выполнял ли этот глубоководный лес ту же роль? Поддерживал ли он эти моря в чистоте, активно борясь с любым их загрязнением? Подтверждает ли это предположение Датука о том, что нечто пыталось физически избавить желоб от протекающей токсичной лодки?

Брайан прервал ее задумчивость:

– Кажется, мы сейчас побьем рекорд.

Фиби повернулась к нему:

– Что вы имеете в виду?

Он кивком указал на датчик глубины на экране, который следил за их спуском. Крошечная крылатая точка «Корморана» на батиметрическом экране продолжала падать по наклонной линии, прочерченной вдоль одной из сторон.

– Мы приближаемся к одиннадцати тысячам метров, – сказал он. – Виктору Весково [13] принадлежит мировой рекорд по самому глубокому погружению – чуть более десяти тысяч девятисот метров. В батискафе, спроектированном фирмой «Тритон», как наш.

Все приблизились к переднему иллюминатору, глядя, как «Корморан» идет вниз, глубже этого рекорда. На их лицах расплылись усталые улыбки.

– Зря мы не захватили шампанское, – пробормотал Брайан.

Адам вздохнул: