Читаем Воины полностью

В конце концов, ведь не сами карфагеняне одолели консула Марка Регула — то сделал наемный полководец, некий Ксантипп,

спартанец, который повел свои войска в бой не из любви к родине, а ради звонкой монеты. Карфагеняне наняли его, когда их собственный Гамилькар не оправдал надежд, которые на него возлагали. Если бы Марк сознавал, что сулит эта перемена военачальника, быть может, он и не торопил бы своих людей в тот последний бой. В тот роковой день солнце палило так беспощадно, словно было союзником карфагенян. Войска страдали от пыли и жары, когда Марк повел свою армию в обход озера. К вечеру усталые солдаты подошли к реке Баград. На противоположном берегу их ждал враг. Псе рассчитывали, что командующий прикажет разбить лагерь, обнести его валом и рвом. Солдаты надеялись на ужин и ночной отдых перед тем, как идти в бой. Но Марк приказал немедленно переправиться через реку и вступить в бой с ожидающим их противником, думая повергнуть карфагенян в страх этим натиском.

И если бы карфагенянами командовал Гамилькар, быть может, эта тактика бы и сработала. Всем было известно, что карфагеняне избегают сражений, ибо страшатся организованной мощи римского войска. Но Ксантипп был спартанец, его этим было не запугать.

И он не позволил своим людям сражаться на карфагенский манер. Марк уверенно выстроил войско так, как обычно: пехота в центре, конница на флангах — и смело двинулся вперед. Но Ксантипп не отступил. Вместо этого он двинул на пехоту слонов. Но пехота выстояла. Флавий был там. Они бились как истинные римляне и держали строй. Однако тут Ксантипп разделил свою конницу. Флавий никогда не видел, чтобы кто-то поступал таким образом в подобной ситуации. И когда на них с двух сторон понеслись всадники, их собственная конница, уступавшая им в численности, полегла, а за ней были смяты фланги пехоты. И воцарились хаос и резня, каких он никогда прежде не видел. Он слышал, что некоторым удалось вырваться и бежать в Аспис, откуда их потом выручил римский флот. Эти солдаты вернулись домой. А Флавий и еще пятьсот человек — нет.

Консул Марк Атиллий Регул был почетным пленным и ценным заложником, с ним и обращались соответственно. Но Флавий был простым солдатом и не из богатой семьи. Единственным, что представляло ценность для победителей, было его тело и его труд. И он, как военный трофей, был продан в рабство. В бою его ударили по голове. Он так и не понял, что это было: конское копыто или случайный снаряд из пращи. Но в течение некоторого времени ему в темноте мерещились кольца вокруг факелов и на ходу его заносило влево. Его продали задешево, и новый хозяин отправил его работать в поле. Там он и влачил ярмо последние четыре года. В должное время он пахал, в должное сеял, а в разгар летней жары, когда пшеница наливалась золотом, бегал по полю, крича и размахивая руками, чтобы отгонять алчных птиц. Рим, солдатская служба, жена и дети, и даже Марк, товарищ детских игр, из-за которого он оказался в рабстве, — все мало-помалу растворялось, исчезало из памяти. Временами ему казалось, будто он всю жизнь был рабом, и только рабом.

А потом, однажды ночью, он пробудился от знакомой боли и понял, что драконий зуб, застрявший у него в теле, снова зашевелился. И несколько дней спустя он, несмотря на хромоту, сбежал от надсмотрщика.

Быть может, зашевелившийся зуб был предзнаменованием? Быть может, боги хотели предупредить его о грядущем? В последние годы Флавий редко задумывался о таких вещах. Боги, которым он поклонялся в юности, оставили его, почему же он должен им поклоняться или хотя бы просто чтить их? Но теперь ему казалось, что зуб зашевелился, выходя из тела, как раз тогда, когда Марк в последний раз выступал перед сенатом. В последующие дни старая рама вздулась, побагровела, а потом рубец разошелся и из него начали сочиться кровь и гной. В те самые дни до него дошли слухи, которые передавали из уст в уста даже карфагенские рабы: «Войне скоро конец. Консула отпустили в Рим под честное слово, чтобы передать условия договора. Консул Регул выступит перед сенатом и убедит их, что бросать нам вызов бессмысленно. Он дал слово, что, если Рим не согласится на наши условия, он вернется в Карфаген!»

Флавий только качал головой и молча отмахивался от этой болтовни. Как так, Марк уехал домой без него? Марк уехал домой, бросив пять сотен людей, которые когда-то служили ему? Марк согласился передать римлянам условия позорного договора и обещал уговорить их принять эти условия? Это было совсем на него не похоже. В течение трех дней он размышлял об этом, хромая по пшеничному полю и гоняя черных птиц. А потом решил, что зуб, зашевелившийся в его теле, — это знак. И в тот же день он бежал и принялся пробираться обратно в город Карфаген.