Читаем Воины полностью

Наконец речь завершилась, и мы выстроились в ряд, чтобы торжественно покинуть сцену. Это была рутинная процедура перемещения солдатиков, но для толпы это была хорошая демонстрация нашей нечеловеческой силы: мы встали плечом к плечу, подняв левую руку, к нам на скорости больше сотни миль в час подлетел грузовой вертолет с прикрепленной снизу перекладиной и унес нас прочь. Человеку оторвало бы руку, мы же почти ничего и не почувствовали.

Сигнал от Каролин внезапно исчез. Видимо, разъем отключился из-за механического сотрясения.

— Каролин! — окликнул я по аварийной голосовой связи.

Она не откликнулась. Я попросил разрешения отключиться. Нам сейчас все равно было ни к чему оставаться в солдатиках, разве что затем, чтобы довести их до ангара, когда мы приземлимся. Командование на просьбу не откликнулось. «Небось воюют где-нибудь в другом месте», — подумал я.

Мы приземлились возле бокса техобслуживания и повели свои машины внутрь. Каролин своим солдатиком явно не управляла: обычно ее машина двигалась со свойственной ей природной грацией. А сейчас она шагала, как игрушечный робот, по-видимому, кто-то из техников управлял ею с пульта.

Я распахнул наши клетки, и мы внезапно вернулись в реальный мир, голые и потные, потягиваясь и хрустя суставами.

Клетка Каролин была открыта, но самой Каролин там не было.

Кроме нас, в комнате был и одетый человек, офицер медицинской службы. Она подошла к нам.

— У рядового Коллинз перед самым отлетом произошло обширное нарушение мозгового кровообращения. Она сейчас в операционной.

У меня похолодели лицо и руки.

— С ней все будет в порядке?

— Нет, сержант. Врачи делают все, что могут, но, боюсь, она... в общем, это клиническая смерть.

Я опустился на жесткое бетонное основание клетки. Голова шла кругом.

— Чем это отличается от обычной смерти?

— У нее отсутствует высшая нервная деятельность. Мы пытаемся связаться с ее ближайшими родственниками. Мне очень жаль...

— Но... но ведь я... я был в ее мозгу всего несколько минут назад!

Она заглянула в свои записи.

— Время смерти 13.47. Двадцать пять минут назад.

— Но это же не так много! Людей после клинической смерти вытаскивали...

— Врачи делают все, что могут. Механики — слишком ценный персонал, чтобы ими разбрасываться. Это пока все, что я могу вам сказать.

Она повернулась, чтобы уйти.

— Подождите! Я могу ее увидеть?

— Я не знаю, где она, сержант. Извините.

Остальные столпились вокруг меня. Я был удивлен, обнаружив, что не плачу и даже не пытаюсь заплакать. Я чувствовал себя совершенно беспомощным, как будто мне дали под дых.

— Она, наверное, в здешнем госпитале, — сказал Мэл. — Пошли, поищем ее.

— И чем мы ей поможем? — спросила Канди. — Будем путаться под ногами?

Она села рядом со мной и обняла меня за плечи.

— Идемте в комнату отдыха, будем ждать.

Мы пошли в комнату отдыха. Я шагал, как зомби. Как солдатик без механика. Лу достал из шкафчика свою кредитку и купил нам всем по пиву в автомате. Мы в неуклюжем молчании оделись и сели пить пиво.

Хаким пить не стал.

— Иногда даже жалеешь, что некому молиться.

Саманта, погруженная в молитвенное сосредоточение, подняла голову и кивнула. Остальные молча пили и смотрели на дверь.

Я встал, чтобы купить еще пива, и тут вошла медик. Я посмотрел ей в глаза — и потерял сознание.

Я пробудился на больничной койке, внезапно, как будто меня бесшумно окатили ледяной водой. Медсестра со шприцем отступила в сторону, и я увидел Блейз.

— Сколько времени?

— Пять утра. Сегодня среда, — ответила она. — Я приехала сразу, как узнала, и они сказали, что все равно собирались приводить тебя в чувство.

Она взяла пластиковый стаканчик, протянула мне соломинку.

— Пить хочешь?

Я покачал головой.

— Что, я так долго был в отключке? Двенадцать часов?

— Они тебе что-то дали, чтобы ты не просыпался. Так всегда делают, когда человек перенес такую потерю...

И тут я вспомнил все. В меня как будто автомобиль врезался.

— Каролин...

Она взяла меня за руку. Я отдернул руку. Потом приподнялся и снова нащупал ее руку.

Я закрыл глаза. Я плыл, я падал. Может, это из-за лекарств... Я сглотнул — и обнаружил, что не могу выдавить ни слова.

— Тебе дают отпуск до конца месяца. Поехали домой?

— А как же мои люди? Моя группа?

— Они ждут тебя в коридоре. Меня пустили первой.

Я сел и обнял ее. Она обняла меня и держала так, пока я не понял, что уже готов увидеться с товарищами. Они вошли в палату все вместе, и Блейз вышла подождать в коридоре. Мы встали в круг и сомкнули руки в центре, так, что каждая рука была как бы спицей в колесе. Мэл, Канди и Саманта прошептали несколько слов, но это безмолвное участие было важнее любых других чувств. Именно оно дало мне место, где я мог быть. Место, где я мог вздохнуть полной грудью.

Блейз увезла меня домой, и через некоторое время — далеко не сразу — я стал ее возлюбленным, а не только другом, который нуждается в надежной руке и мягкой жилетке. Позже мы оба смеялись, потому что ни она, ни я не могли припомнить, когда именно, в какую ночь, вечер или утро эта дружба превратилась в секс. Но, кажется, я знаю, когда секс превратился в любовь.