Читаем Войны Роз полностью

Сэр, даже если здесь еще нет Вашего друга[186], я ранее отправил Вам это послание. Он останавливался на столь долгое время, прежде чем отправиться к Вам, поскольку хотел собрать для Вас некоторые английские новости; но так ничего и не узнал. И он просил меня написать Вам, что про Вас он слышал только хорошее; и также он предложил мне сообщить Вам о задержке в королевских[187] землях кораблей, которые, как мне по секрету сказали, предназначены для Вас. И, сэр, на случай, если Вы предстанете перед ним, он посылает Вам четыре локтя лучшего атласа из того, что можно купить здесь, и подкладку к нему, а также ткань и подкладку для двух пар панталон. И с этим он посылает своего собственного слугу из опасения, чтобы сэр Уолтер ничего не взял себе[188] [и также, как мне кажется, из намерения, чтобы его слуга мог видеть, как у Вас обстоят дела; как я знаю от шпионов, он не вполне верит Вам][189].

— Сколько локтей бархата понадобится Вам для платья? — спросил он у меня.

— Четырнадцать английских ярдов, — сказал я ему.

— Какую к нему нужно подкладку? — затем спросил он.

— Подкладочный шелк, — ответил я. — Благодаря его дешевизне можно было бы ускорить дело.

— Хорошо, я посмотрю, что смогу сделать, — сказал он мне.

Так что, сэр, если это не затруднит Вас, напишите ему по-голландски и поблагодарите его, и обмолвитесь о Вашем платье, я не сомневаюсь, что Вы его получите. Я обращался к нему, согласно Вашему пожеланию, и относительно помощи милорда Невилла[190] и Ваших слуг, и относительно хозяина гостиницы в Цволле (Zwolle)[191], и таким образом, я предчувствую, что [наблюдая ту бедность, в которой Вы пребываете] милорд Невилл поможет с платьем и шляпой, но не более. Он не стал разговаривать ни об оплате гостиницы, ни о вспомоществовании Вашим слугам. И также он сказал, чтобы Вы не обращались к нему с этими вещами. И, сэр, когда Вы сами разговаривали с ним, все было иначе. Поскольку он милый и дружелюбный человек, и одно слово из Ваших собственных уст стоит сотни просьб от других людей…

…Сегодня, сэр, в день Девы Марии мистер Поль показал мне некоторые бумаги и письма с подписью и печатью герцога Йорка [т. е. Перкина Уорбека] касательно денег, одолженных у него милордом Йорком; и, сэр, вот с чем он обратился ко мне. Он бы охотно помог Вам и мог бы также сослужить Вам добрую службу в этом вопросе, что и является его целью. Однако же, он не сделает ничего, кроме как по Вашей собственной просьбе и желанию. Если это устроит Вас и Вы согласны, то он пошлет с кем-нибудь из этого города королю Гарри заверенные нотариусами копии писем и долговых обязательств герцога Йорка. Дав взаймы свои товары герцогу Йорку, [который был истинным королем Англии, и] видя, что того уже нет в живых, а долги его остались неоплаченными, он желает, чтобы король Г. соблаговолил заплатить эти самые деньги, и если король Г. не сделает этого, чего точно не произойдет, тогда он мог бы сказать королю Г. открыто, что поддержит Вашу сторону и поможет Вам своим войском, деньгами и всем, что в его власти. Это один способ, которым он мог бы вынудить короля взять на себя ответственность.

Другой способ, сэр, следующий. Поль родился в Эстленде на землях, принадлежащих герцогу Помбернесу и граничащих с королевством Дании, куда ежедневно прибывают купцы из Англии, а принцы этих земель — его друзья. И поэтому, если это понравится Вашей Светлости, его план таков. Вы хорошо знаете, как король Г. оскорбил герцога Йорка, назвав самозванцем. Посему он желает, чтобы Вы своим именем и авторитетом засвидетельствовали, что это неправда, и если Вы соблаговолите, поставьте Вашу подпись на пергаменте, который привезет гонец, если на то будет Ваша воля. И вслед за тем он сможет рассчитывать на помощь короля Дании и герцога Помбернеса в том, что вскорости ему вернут эти товары, изъяв их у некоторых английских торговцев, и тогда в скором времени [, если Ваши дела не наладятся,] он также поможет и Вам. И, по воле Вашей Светлости, он написал об этом своей собственной рукой, и также он посылает Вам секретный знак, который будет служить паролем для него и Вашей Светлости. Этот секретный знак он умоляет Вашу Светлость вернуть с этим же гонцом…{195}

Перейти на страницу:

Все книги серии Историческая библиотека

Похожие книги

1917–1920. Огненные годы Русского Севера
1917–1920. Огненные годы Русского Севера

Книга «1917–1920. Огненные годы Русского Севера» посвящена истории революции и Гражданской войны на Русском Севере, исследованной советскими и большинством современных российских историков несколько односторонне. Автор излагает хронику событий, военных действий, изучает роль английских, американских и французских войск, поведение разных слоев населения: рабочих, крестьян, буржуазии и интеллигенции в период Гражданской войны на Севере; а также весь комплекс российско-финляндских противоречий, имевших большое значение в Гражданской войне на Севере России. В книге используются многочисленные архивные источники, в том числе никогда ранее не изученные материалы архива Министерства иностранных дел Франции. Автор предлагает ответы на вопрос, почему демократические правительства Северной области не смогли осуществить третий путь в Гражданской войне.Эта работа является продолжением книги «Третий путь в Гражданской войне. Демократическая революция 1918 года на Волге» (Санкт-Петербург, 2015).В формате PDF A4 сохранён издательский дизайн.

Леонид Григорьевич Прайсман

История / Учебная и научная литература / Образование и наука
История России с древнейших времен до наших дней
История России с древнейших времен до наших дней

Учебник написан с учетом последних исследований исторической науки и современного научного подхода к изучению истории России. Освещены основные проблемы отечественной истории, раскрыты вопросы социально-экономического и государственно-политического развития России, разработана авторская концепция их изучения. Материал изложен ярким, выразительным литературным языком с учетом хронологии и научной интерпретации, что во многом объясняет его доступность для широкого круга читателей. Учебник соответствует государственным образовательным стандартам высшего профессионального образования Российской Федерации.Для абитуриентов, студентов, преподавателей, а также всех интересующихся отечественной историей.

Людмила Евгеньевна Морозова , Андрей Николаевич Сахаров , Владимир Алексеевич Шестаков , Морган Абдуллович Рахматуллин , М. А. Рахматуллин

История / Образование и наука
Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное