Читаем Война племен полностью

Всю дорогу оба молчали. Она не злилась на него за то, что пошел за ней. Наоборот, почувствовала, что ей приятна эта забота. Словно единственный по-настоящему близкий ей человек… Матери всего не скажешь. У нее своя жизнь и Авроре места в ней, по правде говоря, никогда не было. Антонины больше нет. Некому пожурить ее и наставить на путь истинный. Она еще не думала о том, насколько сильно виновата перед ней. От этих мыслей хотелось рыдать и, вспоминая лицо Тони перед смертью, взор Авроры застилали слезы. Как вести себя с Катариной и Лавджоем Аврора не знала. Чужие люди из прошлого, которые подарили ей жизнь ценой собсвенных разрушенных жизней. Что она могла им сказать? Спасибо, что родили? Извините, что вас не было рядом, пока я росла? Простите, что язык не поворачивается назвать вас родителями? Слишком сложно все это. С Августом Аврора говорить больше не хотела. Дядя как будто и в самом деле умер в пустоши, а вместо него вернулся совершенно другой человек, которого она никогда не знала. Он использовал ее. Да, и спас, конечно, но только для того, чтобы использовать. Как и Гелиан, который присматривал за ней тоже не из благородных мотивов. По сути, она уже исполнила свое предназначение и потерпела грандиозный провал. Что дальше? Остался один Радомир. Он беспокоится, потому что на самом деле любит, или он переживает за своего ребенка? Что будет, если она потеряет дитя? Если дитя больным родится, что тогда будет? Она себе этого не простит. А он останется рядом, потому что его удержит любовь? Или это будет долг, который он взвалил на свои плечи, женившись на ней?

Они остановились у черного входа в Блудный дом. Дверь нараспашку. Радомир оставил Аврору на улице и зашел внутрь. Его не было несколько минут. А она все ждала, перебирая в уме невеселые варианты развития событий. Он выглянул на улицу.

— Там никого нет. И все убрано.

— Хорошо, — она выдохнула и направилась внутрь.

Аврора остановилась у лестницы как раз на том месте, где не стало Антонины. Слезы покатились из глаз. Радомир обнял ее за плечи и повел дальше, в подвал.

— Куда идти? — спросил он.

— Сюда, — она свернула налево, минула несколько комнат и остановилась у толстой железной двери.

Аврора отошла к противоположной стене, отодвинула решетку вентиляции и достала из тайника ключ.

— Открывай, — она протянула ключ Радомиру.

Многое осталось на своих местах, многое Аврора уничтожила собственными руками. Разбитые голографические проекторы валялись на полу, простреленный из плазмара системный блок по-прежнему висел на стене. Джослин больше не поговорит с ней, музыка их динамиков не зазвучит… Карты звездного неба, которые висели на стенах, она разорвала в клочья. Эти клочья устилали пол в комнате. Столько труда было вложено в них… Радомир, словно почувствовав, что топчет нечто значимое для нее, наклонился и поднял с пола обрывок…

— Это карты? — спросил он.

— Да.

— Ты сама их рисовала?

— Да.

— Давай, ты присядешь на этот удобный диван, а я немного приберу.

— Да…

Эта комната и была настоящим домом. Здесь она чувствовала себя в безопасности. Не нужно было притворяться, думать о том, что соседи подглядят или подслушают, что кто-то придет, разобьет здесь все и помочится на ее вещи и диван…

— Я была влюблена в тебя с самого детства, — произнесла Аврора и Радомир замер в полусогнутом положении. — Ты был старше и казался мне таким недосягаемым. Тобой интересовались девочки в школе. Они часто шушукались о тебе и Гелиане, но вы, как дети Главного дома, не ходили в школу вместе с остальными. А девчонки из кожи вон лезли, чтобы попасть в Главный дом и посмотреть на хозяйских детей. Просились даром помогать, лишь бы только повстречать вас. Надеялись, что вы обратите внимание на них. Их брали на какую-нибудь работу, но все без толку. Вы оба были слишком недосягаемы для них. А все, что недосягаемо, всегда манит. Это чувство… Прошли годы, когда я поняла, что это чувство внутри что-то значит. Ты никогда не обращал на меня внимания. Так, поздороваешься со мной, да и то, не всегда. Ты даже случайно меня в подвале запер, потому что не заметил, что я сижу в дальнем углу и рисую. Так, вошел с книгой в руках, плюхнулся на пол, почитал немного, затем встал, затушил лампу на стене и вышел, заперев за собой дверь на ключ. Аврора-дура стала еще и невидимой… И знаешь, я ведь тогда по-настоящему испугалась. А когда дядя меня нашел и всыпал тебе по первое число, мне было тебя жаль. Ты не сделал ничего для того, чтобы во мне поселилось это чувство. Не приложил ни единого усилия. Я сама это чувство создала. Соткала из мыслей о том, что я — особенная, что рано или поздно ты обратишь на меня внимание. Что первым заговоришь со мной, а потом влюбишься и женишься на мне. Назло всем. Всем тем девочкам в школе, которые меня дурой называли. Всем тем девчонкам, которые очередь занимали, чтобы в Главный дом на работу попасть.

Радомир разогнулся и продолжил молчать.