Читаем Война племен полностью

— Дело не только в одежде. Она должна думать о наших интересах. Напомни своей жене, кому она обязана жизнью, — улыбнулся отец. — Ладно. Через три недели мы должны начать осаду центральных земель. Собирай мужиков и готовься. Без боя они не сдадутся. А Терра… Она либо поможет нам, либо… — отец пожал плечами, — либо нет.

***

Гелиан продолжал сидеть в капитанском кресле.

— Все слышал? — спросил он у брата, не оборачиваясь.

— Да, — тихо ответил Василий.

— И что думаешь?

— Он убьет ее. Мертвая мученица куда лучше живой святой. Скорее всего, в убийстве он обвинит кого-нибудь из людей Юрия. Или самого Юрия. Или ее сестру Шанталь. Потом он доберется до Авроры. Радомир ему этого не простит, и тогда он убьет и его. Останешься ты да мать. Как только найдешь элементы питания климакола, он избавится и от тебя. А мама… Он настолько привык издеваться над ней, что сохранит ей жизнь ради того, чтобы каждый день напоминать о своих деяниях, — тихо ответил брат. — И мы, его сыновья, будем продолжать отворачиваться и делать вид, что это не наше дело. Потому что больше всего в жизни мы дорожим тем, что у нас осталось.

Гелиан медленно повернулся и снисходительно улыбнулся:

— Своими землями? — спросил он.

— Нашими детьми, — ответил Василий и плюхнулся в кресло помощника капитана.

— И ты согласен принять такой сценарий?

— Это его сценарий, — покачал головой брат. — Не мой. С рождением детей, Гелиан, в жизни многое меняется. Начинаешь задумываться, что оставишь им в наследство. Элементы питания — не решение проблемы. Пройдут годы, и наши потомки останутся ни с чем. Но ты… Ты знаешь, как решить проблему с климаколами раз и навсегда. Если бы не знал, — Васька вытянул ноги и потянулся, — не вел бы себя столь уверенно. Я и Петр поддерживаем тебя. Антон — на мать смотрит. Как она скажет — так и будет. А мать за твои интересы душу продаст. Замкнутый круг. Что касается отца… Помню, когда мы с Настасьей моей в первый раз замутили, она вместо того, чтобы над поруганной честью плакать, стала рыдать над моими шрамами на спине от отцовской розги. Понял тогда, что ни с кем кроме нее, жизнь свою прожить не хочу.

Гелиан нахмурился. Странно, он никогда не считал, что брат по любви женился. Настя из знатной семьи. Родители ее верными товарищами Птаховых были.

Василий, заметив его смятение, расхохотался.

— Я ее два года окучивал, пока на сеновал не затянул! Потом пришел к папане нашему и выдал, что девку опозорил и она понесла. И что слухи по поселку уже поползли. Свадебку сыграли через три недели. А Настюша моя понесла только через год. Папаня мне этого так и не простил. Да, плевать. А про Петра рассказать? Он же Польку свою в первый раз на ярмарке повстречал. Как увидел ее, так и прилип. У нее ухажер был. Месяца три порог ее обивал, пока с ухажером этим не подрался. А Поля вместо того, чтобы за женишком бежать, за Петром вдогонку понеслась. Потом только призналась, что папаня наш к ним в дом визит заблаговременно нанес и пригрозил ей и родителям ее, чтобы на Петра глаза не косили. Если спутается Полина с Петром, Савелий родителей ее разорит, а Полинку в Блудный дом сдаст. Дошло до Петра, что так просто на девчонке ему не жениться. Пришел за помощью к матушке нашей. А мать возьми да присоветуй: ляжь с девкой, пусть понесет. Как понесет — по поселку слухи разнеси. В общем, мой сценарий, — Василий усмехнулся. — Так и женился Петр на Польке своей. Правда, на сносях она была, когда свадебку играли, но кому какое дело, когда кольца на пальцы уже надеты? — Василий повернулся к Гелиану. — Странный ты человек. Все думал, что мы с Петром по бабам шатаемся. А подумать о том, что с женами своими вечера коротаем, пока матушка наша детей смотрит, ума не хватило. Мамане спасибо. Она у нас вообще святая. О том, что шашни у мамки нашей с Августом были, кажись, все поселение знало. И откуда ты такой красивый взялся, тоже знали. Но, когда родной отец розгами по спине стегает… когда мать голос рвет от крика, а тебе в родительскую спальню, чтобы ее защитить, хода нет… когда с годами начинаешь все больше и больше понимать… рождается ненависть. Папашка забыл об этом. О главном он забыл: мы все — ее дети. И никто из нас ее не предаст.

Василий встал с кресла и напротив Гелиана замер.

— В общем так. Я как раз отвез Настену с детьми погостить к Антону. Знаешь, дети так просились к дядьке на Запад, что я не смог отказать. Сказал своей, собирай вещи и отправляйся. Да и Петр со своими там уже три дня кряду. Бабы языками как зацепятся, не оторвать. Да и детям веселее.

Гелиан потер взмокший лоб.

— Значит, вы все поняли еще неделю назад?

— Что отец сотрет тебя с лица земли, а прости, с лица Теновы? Это было понятно лет эдак пять-семь назад. Через пару часов все сюда прилетят. В запасе всего несколько дней, пока отец не поймет, что мы его предали. Наше дело первыми удар нанести. У меня давно поставлены свои люди в Главном доме на Севере. Они помогут, но всю грязную работу придется сделать нам самим.

— И сколько лет вы с Петром готовились к такому сценарию? — Гелиан искоса взглянул на Василия.