Читаем Война племен полностью

— Не понимаю, о чем ты, — пожал плечами тот.

— О том, что Август жив, давно знаете? — Гелиан прищурился, внимательно изучая реакцию зрачков брата на этот вопрос.

— Мы не знали, что Август жив!

— Врешь! — гаркнул Гелиан.

Василий отвернулся.

— Когда узнали, что Август жив?! — повторил вопрос Гелиан.

— Год назад он связался с нами.

— Вот же сволочь!!! — гаркнул Гелиан и стукнул кулаком по подлокотнику. Подлокотник отвалился.

***

Катарина прилегла на кровать и накрылась одеялом с головой. Раньше она много болтала. Особенно, когда нервничала. Теперь из нее будто бы вытянули весь воздух и говорить она больше была не в состоянии. Хоть бы продолжать дышать, хотя, и этого уже не хочется. Лавджой говорит о мести. Аврора и Радомир говорят о мести. Птаховы, Ребровы, Стеллары… Все собираются кому-нибудь за что-нибудь мстить. Одна Катарина осталась не удел. Ей бы не просыпаться никогда, но разбудили и вот она — жизнь в новом будущем. Ее ребенка больше нет. Его отобрали и не вернули. А Авроре мать уже не нужна, тем более, что вряд ли сейчас у Катарины повернулся бы язык назвать себя матерью взрослой женщины, которая уже и беременна к тому же…

Она свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Лавджой опять здесь. Стоит рядом и смотрит, потому что бессилен что-либо изменить. Раньше было по-другому. Он уходил на задание и мог пропасть на три-четыре недели. И каждый раз она прощалась с ним навсегда, а когда он возвращался, радовалась недолго, ведь спустя неделю, а иногда и всего несколько дней, он снова уходил. Она никогда не спрашивала его, где он был и чем занимался. Она знала, что он убивал, так же, как убивали и все остальные. На войне не бывает хороших и плохих, есть только свои и чужие. Сопротивлению был нужен оборотень, а оборотню была нужна Катарина Илес. Оказалось, что можно привыкнуть жить в страхе потери. И осознавать это было ужасно, ведь раньше, когда она ложилась в постель одна, ей даже в голову не приходило спросить себя: а что будет, если они переживут эту войну? И вот оно «дальше». И снова нужно бороться, выживать, с кем-то квитаться и кому-то мстить. Но сил на все это уже не осталось… И где взять эти силы непонятно.

— Уйди, — прошептала Катарина.

— Мне не нравится твое состояние, — Лавджой присел на кровать и погладил ее по спине. — Давай поговорим. Не хочешь говорить, просто выйдем из этого дома и погуляем. Посмотрим на людей, сходим к стене. Нужно что-то делать, Катарина, куда-то двигаться. Всем тяжело. Я понимаю, что тебе особенно трудно, но я рядом и мы пройдем через это вместе.

— Я хочу спать. Оставь меня одну, пожалуйста.

— Катарина…

— Я хочу побыть одна… Пожалуйста, уйди…

Он тихо встал и бесшумно покинул комнату. Катарина даже не шелохнулась. Только облегчение почувствовала от того, что его рядом нет. Впервые за время их знакомства она почувствовала себя легче от того, что Лавджоя нет рядом.

***

Аврора вышла из дома матери и взглянула на Радомира, переминающегося с ноги на ногу на другой стороне улицы. Она подошла к нему и остановилась. Говорить не хотелось. Возвращаться в больницу тоже. Разговор с матерью получился скомканным. Прав был Радомир: не стоило ей идти сегодня. И это хорошо, что Кирилла не было. Разговор с Кириллом по душам она вряд ли бы сегодня выдержала.

Радомир взял ее за руки и погладил пальцами ладони.

— Давай прогуляемся. Хочешь, в рощу сходим или к речке?

— Я хочу вернуться в свою комнату… в Блудном доме…

Радомир глубоко вздохнул и утвердительно кивнул.

— Там никого нет. Все ушли, даже Париж не осталась. Уверена, что хочешь туда вернуться?

— Да, — кивнула Аврора.

— Ну, тогда пойдем, — он взял ее за руку и повел вниз по улице.