Читаем Вода с сиропом полностью

Так вот, брат, как обычно, лежал на постели, читал и хрумкал яблоком. Плевать он на меня хотел. Что ему был человек, который еще совсем недавно в дневнике, где должна была стоять подпись родителей, писал мама?

* * *

Случилось это, когда мой отец вернулся из СССР и всем восторженно твердил, что там никогда не будет голода, потому что в гостинице, где он жил с какими-то солдафонами, хлеб в столовой был бесплатный.

В то время все делали из пластмассы. Я помню, как отец с удивлением вытянул из горячего кофе пластмассовую ложечку, которая расплавилась и стала похожа на спагетти. Отцу не хватило длины руки вытянуть эту странную штуковину из чашки, поэтому он залез на стул и продолжал тащить ее к самому потолку.

В его глазах застыл немой вопрос: в чем же товарищи из ГДР ошиблись?

- Супер! – прокомментировал брат. – Папа, это просто супер!

Отец безрадостно запустил этой штуковиной в раковину и заглянул нам в глаза.

- Ну естественно, - выдал он через минуту, - что не из США, то нашим господам не нравится! Поставь перед тобой две абсолютно одинаковые коробки, и ты скажешь, что лучше та, которая сделана в Америке! – оскорблено махнул рукой и ушел в пивную.

- Это что еще за свинство? – позже спросила мама, с удивлением разглядывая странный предмет на дне раковины.

- Товарищи из ГДР придумали ложечки для дураков, и наш папа купил парочку, - пояснил брат.

- И что он с ними сделал? – поинтересовалась мама.

- Помешал кофе, - сдал я отца.

Мама изумленно подняла брови:

- Кофе?

- В ГДР носят синие пионерские галстуки, - блеснул я свежепрочитанной информацией. Брат погладил меня по голове.

Однажды я шел на послеобеденный пионерский сбор. Обычно это было гнусное времяпрепровождение. На улице прекрасная погода, а нас – инертных глупцов – заставляют сидеть в классе и проводят над нами невероятно тупые эксперименты. Любимым делом было нарисовать на доске зайца, а на животе ему пририсовать мишень. Потом завязать нам глаза и раскрутить, а мы должны были подойти к доске и мелком попасть в цель. Можно просто умереть со смеху, играя в это третий год подряд, в то время как на улице отличная погода. Ничего они не понимали.

Единственно, что мне нравилось в пионерии, это наша вожатая. Она мило картавила, и мне казалось, что так говорят французы. Кто-то подарил школе кролика, и мы организовали кружок кролиководства. Кролик жил в ящике на школьном дворе, наша вожатая чесала его за ушами и сюсюкала с ним так, что я ему прямо завидовал.

А что меня действительно интересовало, так это лекции «Рассказы о книжках». Их вел странный тип ростом почти в два метра, чей голос время от времени нервозно взмывал вверх. Он бегал по кафедре и декламировал. Однажды, когда мы ждали у актового зала, я от скуки решил проверить, получится ли у меня кувырок через стойку в раздевалке. Там на полу я его и обнаружил. Тип некоторое время тупо таращился на меня, а потом поманил пальцем. Я залез к нему под стойку и присел рядом.

- Пионер, - прошептал он, - сбегай за четвертушкой рома! Сгоняй в магазин напротив. Ты хороший бегун, я надеюсь?..

Я быстро выбежал и вернулся с бутылкой. Лихорадочно открутив трясущимися руками пробку, он блаженно прикрыл глаза и выпил все одним залпом, как будто это был какой-то вкуснющий лимонад. Допив, он одарил меня признательным взглядом и тремя кронами. Через несколько минут он уже скакал по кафедре.

Именно в то время изобрели и опробовали на нас несколько самых идиотских игр. Некоторые из них я не могу понять до сих пор. Пожалуй, самой беспредельной игрой на выживание была электрическая коробка с поучительным названием «Выдержи, пионер!». Картинка на коробке изображала двух молодых людей – один из них шарашил другого током, а второй счастливо улыбался. По инструкции, один просто брал в руки два оголенных провода, а другой увеличивал силу тока. Скрутить могло так, что мало не показалось бы. Бог не даст соврать: некоторым пионерам это клали под елку.

Так вот, пока я выплескивал свою бурную энергию на пионерских собраниях путем попадания в зайца, Андулка, в чьих глазах однажды зажглись огоньки понимания правил игры, продолжала свои шалости. К примеру, в пионерском лагере она привязала на мачту вместо флага свою куртку и до сих пор считает это самым отвязным поступком в жизни.

- Что ты несешь? – сказала А. – С чего ты взял, что это было самым, как ты там пишешь, отвязным поступком в моей жизни?

- Ты мне сама рассказывала. И потом, я лишь хочу обозначить разницу между мужчинами и женщинами. Это для меня главное. У парней гораздо больше наглости. Не говорю, что это хорошо, но парень привязал бы там трусы или рулон туалетной бумаги, понимаешь? Парню нужен размах…

Перейти на страницу:

Похожие книги

Книжный вор
Книжный вор

Январь 1939 года. Германия. Страна, затаившая дыхание. Никогда еще у смерти не было столько работы. А будет еще больше.Мать везет девятилетнюю Лизель Мемингер и ее младшего брата к приемным родителям под Мюнхен, потому что их отца больше нет – его унесло дыханием чужого и странного слова «коммунист», и в глазах матери девочка видит страх перед такой же судьбой. В дороге смерть навещает мальчика и впервые замечает Лизель.Так девочка оказывается на Химмель-штрассе – Небесной улице. Кто бы ни придумал это название, у него имелось здоровое чувство юмора. Не то чтобы там была сущая преисподняя. Нет. Но и никак не рай.«Книжный вор» – недлинная история, в которой, среди прочего, говорится: об одной девочке; о разных словах; об аккордеонисте; о разных фанатичных немцах; о еврейском драчуне; и о множестве краж. Это книга о силе слов и способности книг вскармливать душу.

Маркус Зузак

Современная русская и зарубежная проза
Год Дракона
Год Дракона

«Год Дракона» Вадима Давыдова – интригующий сплав политического памфлета с элементами фантастики и детектива, и любовного романа, не оставляющий никого равнодушным. Гневные инвективы героев и автора способны вызвать нешуточные споры и спровоцировать все мыслимые обвинения, кроме одного – обвинения в неискренности. Очередная «альтернатива»? Нет, не только! Обнаженный нерв повествования, страстные диалоги и стремительно разворачивающаяся развязка со счастливым – или почти счастливым – финалом не дадут скучать, заставят ненавидеть – и любить. Да-да, вы не ослышались. «Год Дракона» – книга о Любви. А Любовь, если она настоящая, всегда похожа на Сказку.

Вадим Давыдов , Валентина Михайловна Пахомова , Андрей Грязнов , Мария Нил , Юлия Радошкевич , Ли Леви

Детективы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Фантастика / Научная Фантастика / Современная проза
Салюки
Салюки

Я не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь. Вопрос этот для меня мучителен. Никогда не сумею на него ответить, но постоянно ищу ответ. Возможно, то и другое одинаково реально, просто кто-то живет внутри чужих навязанных сюжетов, а кто-то выдумывает свои собственные. Повести "Салюки" и "Теория вероятности" написаны по материалам уголовных дел. Имена персонажей изменены. Их поступки реальны. Их чувства, переживания, подробности личной жизни я, конечно, придумала. Документально-приключенческая повесть "Точка невозврата" представляет собой путевые заметки. Когда я писала трилогию "Источник счастья", мне пришлось погрузиться в таинственный мир исторических фальсификаций. Попытка отличить мифы от реальности обернулась фантастическим путешествием во времени. Все приведенные в ней документы подлинные. Тут я ничего не придумала. Я просто изменила угол зрения на общеизвестные события и факты. В сборник также вошли рассказы, эссе и стихи разных лет. Все они обо мне, о моей жизни. Впрочем, за достоверность не ручаюсь, поскольку не знаю, где кончается придуманный сюжет и начинается жизнь.

Полина Дашкова

Современная русская и зарубежная проза