Читаем Вода с сиропом полностью

Петр Шабах

Вода с сиропом

Повесть

Перевод с чешского Антона Ширяева

Печаталась: «Иностранная литература» № 3/2005

Однажды я позвонил А. из бара,

сказать, что приду очень скоро.

Тогда она меня спросила:

«Зачем же звонить,

если скоро придешь?»

Анна , которую тогда еще называли Андулкой, задумчиво стояла перед мрачным домом одной мрачной улицы и с большим интересом рассматривала соседского парня и его новый самокат. Обладатель самоката с победным видом лавировал между мусорными баками и делал вид, что о существовании Андулки даже не подозревает. Притормозив, он стал что-то подкручивать в самокате, давая тем самым понять, что существует мир, куда женщинам не следует соваться. Андулкин взгляд переместился с самоката и уперся в парня. Это было так неожиданно, что он на миг потерял контроль над собой и застыл с видом безмозглого тупицы. Единственно правильным в тот момент было немедля скрыться за углом и больше не показываться, но он упустил мгновенье – Андулка медленно подошла к нему, приковав его к мостовой своим задумчивым взглядом.

- Чего тебе надо? – неуверенно спросил парень.

Андулка медленно облизала губы, прикрыла веки и тихо произнесла:

- Если ты дашь мне покататься на самокате, я покажу тебе пупок…

Парень вздрогнул и судорожно сжал руль. Вихрь любопытства смел все мысли в голове. Все родительские наставления вмиг улетучились. Андулкины глаза произвели лоботомию, в горле пересохло. Он в отчаянии оглянулся.

- Пойдем со мной в подъезд, и я покажу тебе пупок, - повторила Андулка.

Парень послушно поплелся на ватных ногах вслед за ней.

В подъезде было сумрачно и сыро.

- На сколько ты мне его дашь?

- На пять минут!

- На пятьдесят пять минут! – уточнила Андулка.

- На пятьдесят пять минут… - тупо кивнул он и уставился на обнаженный пупок.

Андулка резко опустила майку, взяла у одурманенного парня самокат и как стрела унеслась прочь. И пока он сидел перед подъездом и грыз ногти, она летала по улицам как ветер и весело звенела в звонок. У всех на глазах объехала детскую площадку, покружилась около изумленных подружек и поехала в Стромовский парк. Ее волосы живописно развевались, а юбка трепетала у ног. Она проносилась мимо лавок, на которых сидели старые, такие старые люди.

Она была счастлива и свободна. И плевать хотела на время. На свою улицу она вернулась уже в сумерках – парень был белый от ярости. Без слов он вырвал у нее самокат и побежал домой. Она смотрела на него и наслаждалась обретенным опытом. Теперь она точно знала, в чем ее сила – сила, по своей мощи превосходящая все в мире.

* * *

Андулка ходила по квартире и ела бутерброд, держа его маслом вниз.

- Ты так когда-нибудь пробовал есть? – спросила она меня.

- Господи, зачем? Не знаю никого, кто бы ел хлеб маслом вниз!

- Мне так лучше глотается, - ответила она.

Доев, она присела к старому пианино и сыграла пару мелодии. Затем уютно устроилась на диване и поиграла с куклой. С особой куклой. Папа привез ее с лейпцигской выставки. Сначала он показал огромную коробку, перевязанную цветной лентой, - и Андулка уже не сомневалась ни секунды: это она, кукла, у которой закрываются глаза!

Глаза и вправду закрывались, но кукла оказалась с изъяном – это был пухлый пластмассовый негритенок в девчоночьем платье.

После первого шока пришла волна радости – от ощущения экзотической уникальности подарка.

Так она гуляла по улицам с коляской и, того не подозревая, смахивала на соблазненную каким-нибудь африканским фраером. Родители же с любовью смотрели на нее из окна, потому что, в конце концов, она всего лишь играла, а негритенок был пластмассовый.

Несколько лет спустя Андулка решила, что станет зубным врачом. Насобирав разных инструментов, она постоянно сверлила негритенку зубы. Из муки с водой делала пломбы и закладывала их в проделанные дыры. Еще одну дырку она сделала ему внизу и наливала через нее воду, чтобы он мог пописать. Потом, конечно, ему за это попадало.

Андулка шаталась по улицам и иногда просто так скакала с ноги на ногу. Задержавшись на детской площадке, поиграла там в «классики». По дорожкам гоняли парни на самокатах, среди них был и сосед. Он отталкивался левой ногой и урчал, как мотор. Андулка ему улыбнулась. Через пару минут они вместе направились к подъезду, несмотря на то, что в тот день парень планировал еще потренироваться в съезде с бордюра.

* * *

Снимая трубку, мой отец говорил: «Прием» или «Слушаю», а однажды сказал: «Дайте добавочный две сотни три», поэтому объяснять, что он был офицером, нет необходимости.

- Тебе что, нечем заняться? – спрашивал он меня, а я непонимающе смотрел на него поверх книжки «Приключения Чиполлино», с которой валялся в постели.

- Твой брат хоть немного помогает по дому, - продолжал отец, показывая пальцем на дверь за собой, откуда гудел пылесос. – Встань хотя бы и посмотри!