- Христианин, христианин… - ворчал я в бешенстве, но вдруг все изменилось. Я утонул в ее темных, слегка раскосых глазах, и мы, обнявшись, поцеловались.
Старик многозначительно кашлянул, будто хотел сказать: «Прекрасно, что вы так друг друга любите, а теперь давайте вернемся к делу! Хотелось бы, чтобы мне с этими дарами кто-нибудь подсобил…»
Он подобрался к нам и сказал:
- До свидания!
Я помог ему стащить сумки до дверей.
- У вас золотая жена, - повторил он.
- А что же я?
Старик пошуршал с пакетами во тьму. На углу оглянулся и прошамкал:
- Мы с тобой одной крови: ты и я…
* * *
После этого случая я зашел к А. и спросил:
- Где дети?
- Их больше нет, - засмеялась она.
- Как это нет? – спросил я. – Я еще не успел им все сказать! Мы даже не попрощались нормально!
- В общем, их больше нет. Смирись с этим, - сказала А.
- Но я же слышу, как они смеются в детской…
- Это они смеются надо тобой… Но я не должна была этого говорить.
- Почему они надо мной смеются?
- Потому что ты возвращаешься на их место, улыбнулась мне А. – Иди сюда, - сказала она. – Теперь, когда мы одни, ты не должен ходить вот так. Не бойся, теперь у меня достаточно времени для тебя, - пообещала она, поправляя мне воротничок.
- Я думал, что… - выдавил я.
- Так не думай, а поцелуй меня!
- Значит, уже никогда?.. – я указал на двери.
А. покачала головой, пошла на кухню и открыла воду.
- Добавить сиропа? – крикнула она мне оттуда.
Журнал «Практикующий врач» 73, 1993, № 4, с. 172