Читаем Вода с сиропом полностью

Вскоре начались выпускные экзамены. Для начала – письменные русский и чешский. На русском запороли лишь одну работу на тему «Путешествуем по Советскому Союзу». Парень списал все из какого-то путеводителя и очень радовался.

- У меня все готово! – ликовал он, пока не выяснил, что его работа написана без единой ошибки, но на безупречном болгарском языке.

На чешском не прошло две работы. С первой вышло так: одноклассник, сидевший прямо за мной, был достоверно информирован, что одной из тем будет «Магистр Ян Гус». Всю ночь вместе с семьей он писал шпоры, и к утру для него не осталось белых пятен в биографии Гуса. Однако такой темы на экзамене не оказалось, и он сделал невероятную попытку протащить магистра в спасительном вопросе «Мой любимый писатель», но тщетно. Ему не поверила даже добрая учительница чешского. Ей пришлось выдержать нелегкий бой с собственной совестью, но мысль, что этот мальчишка, которого кроме футбола интересует разве что хоккей, ходит в школу, раздумывая и негодуя по поводу Константинопольского собора, казалась ей все же невероятной.

Вторую двоечную работу написал Ковбой. Этот повел себя стильно. Он не стал дергаться, как все остальные. Просто остался Ковбоем.

Тему он себе выбрал «Илья Эренбург». Первые несколько минут он смотрел на заголовок и грыз ручку, вскоре у него заблестели глаза, и он приступил. Это сочинение оказалось круче всех остальных.

Свою судьбу он решил уже первой фразой: «Илья Эренбург (далее просто Илья)…»

В сентябре ему все же удалось получить аттестат.

* * *

Андулка уже была женщиной по всем статьям, но за одним маленьким исключением – не было парня, с кем бы она могла гулять, не было парня, с которым могла целоваться, и тем более не было парня для тех вещей, о которых она даже не смела думать.

В ее взгляде была серьезность, она не умела просто флиртовать, а мечтала о долгих и высоких отношениях до самого гроба.

Поняв это, каждый стремился улизнуть. Конечно, парни звали ее на свидания, но никто не заинтересовал ее настолько, чтобы она доверила ему свою любовь, которую носила в себе, иными словами, она ни в кого еще не влюблялась.

Один все время рассказывал ей о мотоциклах. Андулка смотрела на него внимательно и изумленно. Парень чувствовал, что пропадает, бледнел и покрывался потом. Она ни капельки ему не помогла, лишь серьезно смотрела, а он еще сильнее потел и таял под этим изучающим взглядом, как снеговик на солнце. В конце концов он сдался и вышел из игры. Это выше человеческих сил – часами рассказывать о шестидневной гонке и смотреть в глаза, ясно говорящие: «Сколько же можно!..»

Следующий соискатель повел ее в кино. Фильм ей так понравился, что она и не заметила, что парень пристраивается положить ей руку на бедро. Она смеялась и даже в какой-то момент пожала его шарящую руку. Когда весь зал заходился в хохоте, она, улыбаясь, поворачивалась к парню. Тот, решив, что дело в шляпе, смеялся ей в ответ даже больше, чем требовалось, гоготал, как сумасшедший. Он был рад, что ему с первого раза подфартило и все идет гладко. Он пошарил рукой еще чуть выше, как вдруг зажегся свет. Андулка еще продолжала вытирать носовым платком слезы от смеха.

Они остановились перед кинотеатром. Накрапывал дождь, и Андулка серьезно посмотрела на парня, будто вопрошая: «И что дальше?» Парень пытался еще несколько минут продержаться в атмосфере фильма, вспоминал некоторые эпизоды, но под этим взглядом почувствовал себя паяцем. Дождь, капавший ему на голову, обнажил ранние залысины. Андулка сосредоточенно их рассматривала, и ему казалось, что она разглядывает рога у него на голове. Нет ничего хуже, когда человек, болтая с вами, смотрит куда-то выше вашей головы.

Потом Андулка не выдержала и попыталась эти залысины немного замаскировать волосами. Парень сразу это понял и окончательно скис. В общем, он так и остался стоять, как идиот, с кое-как прикрытой плешью, а Андулка была уже далеко, напевая грустную мелодию. Вскоре, однако, что-то вспомнив, опять прыснула от смеха.

Эти неожиданные перепады настроения у нее остались до сих пор. Как и глаза, которые, кажется, вопрошают: «И что дальше?»

В ту пору она перестала быть Андулкой.

* * *

Я сразу же узнал эти карие загадочные глаза. Когда компания начала расходиться, я на автопилоте пошел за этим взглядом. Я рассказывал ей что-то, кажется, очень веселое, а сам покачивался. Но меня это не смущало, даже наоборот: тогда я думал, что если парень покачивается и что-то громко говорит, то это выглядит сексуально. Только с годами понял, что так и останусь «тем уродом», сколько ни старайся.

Она молча шла рядом со мной и уже в те минуты серьезно размышляла, как ей со мной будет тяжело в жизни и сколько понадобится сил, чтобы сделать из меня человека.

Естественно, тогда я об этом даже не догадывался. Как можно было догадаться?

Просто однажды я вышел из дома как свободный человек, чтобы уже никогда таковым не вернуться. Это была классика. Сначала я даже не понимал смысла всех ее действий, но со временем до меня стало доходить. Нельзя было не заметить такого количества симптомов.