Читаем Во тьме Эдема полностью

Мы шли целый день, потом еще день, потому что спать было негде и, чтобы не замерзнуть, надо было двигаться. Время от времени останавливались, чтобы перекусить копченым мясом и зерновым печеньем, или дать Дженни и Клэр покормить младенцев, или поменять обмотки, если у кого-то они промокли или развалились. (Я не хотел, чтобы кто-то из нас отморозил ногу до черноты, как старый Одноногий Джеффо.) Но стоило остановиться, как холод тут же давал о себе знать и ребят охватывала паника. Тогда мы с Тиной вынуждены были подниматься и обходить нашу цепочку, чтобы прекратить всякую болтовню о том, что мы потеряемся, погибнем или никогда никуда не дойдем. Тяжелее всего приходилось с Мехметом Мышекрылом и Джули и Кэнди Синегорками, которые шагали рядом и замолкали, едва завидев нас с Тиной.

— Так где мы сейчас, Джон? — наконец спросил Мехмет.

— На шерстячьей тропе. И тебе это прекрасно известно. Мы же так и договаривались, забыл, что ли? Если помните, я оставил решение за вами, и вы сами это выбрали.

— Да, но куда ведет эта дорога? Мы поднимаемся все выше и выше.

Так оно и было. Мы шагали в гору, и чем выше забирались, тем сильнее крепчал мороз. С воздухом тоже творилось неладное: становилось все труднее дышать. В голову лезли старые истории про то, что будто бы Джела, Томми и Три Спутника рассказывали, мол, в Звездовороте совсем нет воздуха, что он, как вода, держится у земли. А что, если воздух в Долине Круга — как вода в гигантском озере, а шерстяк Неп ведет нас туда, где воздуха нет в помине, и мы все задохнемся?

Но тут я вспомнил, что шерстякам тоже нужен воздух. Было слышно, как они дышат, а изо рта у них, точь-в-точь как у нас, клубился пар.

— Да, мы поднимаемся, — ответил я Мехмету. — Но не на вершину, а между двумя горами.

— Откуда ты знаешь?

— Видишь, слева склон горы? Он уходит вверх, в свете огоньков можно разглядеть. И слышно, что справа тоже гора.

Я приподнял краешек головной повязки, чтобы доказать ему свою правоту.

— Мехмет! — гаркнул я.

«Мехмет!» — откликнулось эхо в вышине справа. Гора оказалась куда больше, чем я думал; мой голос отразился от камней где-то там, в полной темноте, куда, скорее всего, никогда не ступит нога человека.

Послышалось еще несколько слабых отголосков, и камни с шорохом посыпались с голых скал.

— Понял теперь? — с этими словами я опустил повязку на лицо. Борода моя уже успела обледенеть.

— Да уж, много ты знаешь о Снежном Мраке, — съязвил Мехмет.

Я не стал с ним спорить. Если бы я ошибся, то выставил бы себя дураком. Если же оказался прав — значит, умничаю.

Вдруг Сьюзи Рыбозер закричала, что чувствует себя как-то странно и, похоже, вот-вот родит. К счастью, это оказалось неправдой, но все равно пришлось уделить ей внимание и успокоить ее, прежде чем снова двинуться в путь. Ребята мерзли, боялись, злились и только и ждали, кого бы обвинить в своих бедах. Я не сомневался, что в конце концов виноватым объявят меня.

Мы шли еще четыре часа или около того. И вот, когда уже даже я засомневался, не зря ли мы все это затеяли, оказалось, что мы дошли до гребня горы. Внизу, под нами, что-то было. Не снег и не темнота, а что-то живое. Оттуда лился свет.

* * *

Оказалось, что это еще не конец Снежного Мрака, а всего-навсего дерево. Вокруг него образовалась проталина: горячий ствол растопил снег, как, наверно, от первого дерева из огненных пещер Подземного мира оттаяла ледяная почва Эдема, когда повсюду был сплошной Снежный Мрак. Дерево было высокое, с длинным прямым гладким стволом и высокими раскидистыми ветвями. Белые светоцветы озаряли снег вокруг. В их свете из дыр в земле короткими ритмичными выдохами вырывались клубы пара и скапливались вокруг ствола. Мы даже расслышали привычное «хмммм, хммммм, хмммм».

Все заговорили разом и устремились вниз по снежному склону, чтобы скорее добраться до теплого дерева. Гарри рванул первым и тут же утонул в снегу по шею. Люси Мышекрыл провалилась до подмышек, а Дейв Рыбозер по пояс. Болтовня и крики радости сменились испуганными воплями. Пришлось мне прикрикнуть на ребят, чтобы стояли и спокойно ждали, пока мы вытащим этих троих на веревке.

— А теперь все за Непом, — крикнул я. — Он знает, как пробраться к дереву, а мы — нет.

Я очень надеялся, что Неп все же пойдет к дереву, а не останется наверху, потому что не представлял, как мне удастся объяснить всем этим перепуганным уставшим новошерсткам, что мы снова уходим во Мрак, не отогревшись и не отдохнув при свете дерева.

К счастью, шерстяк действительно направился вниз. Сперва пошел направо вдоль гребня, по самому краю, где снег подтаял, а потом спустился в заснеженную долину, где росло дерево. Подходя к дереву, мы увидели, что оно еще больше, а долина куда ниже, чем мы думали, потому что путь туда оказался дольше, чем мы ожидали. Дерево было высокое-превысокое, раз в пятнадцать-двадцать выше человека. Но пока мы к нему спускались, случилось кое-что странное, что совершенно сбило нас с толку. Сперва мы даже не поверили собственным глазам.