Читаем Во тьме Эдема полностью

Через пару часов барабан созвал всех обратно. Теперь возле пещер был двадцать один человек плюс младенцы Клэр и Дженни, и мы устроили собрание, нечто вроде Эскренного, — последнее наше собрание в Долине Круга. Мрачное настало время. Никто и никогда не спорил со мной, стоит ли нам переходить через горы, но, видимо, в глубине души все надеялись, что этого никогда не случится. Ведь мы заключили с Семьей соглашение, записали его на коре и целых десять циклов жили спокойно. Семья передавала нам черное стекло и шкуры, как условились. У нас было достаточно мяса, чтобы выполнять свою часть договора. Видимо, ребята внушили себе, что это навсегда: будем жить своей собственной маленькой семьей у прохода в Долину Холодной тропы, а Старая Семья — как прежде, по ту сторону Кома Лавы, и время от времени будем ходить в гости к нашим мамам, друзьям и родственникам из группы, а они — к нам. Похоже, большинство решило, что переход через Снежный Мрак — всего лишь моя бредовая мечта. Некоторые так и вовсе о нем не задумывались.

— Откуда нам знать, что на той стороне вообще что-то есть? — усомнилась Люси Мышекрыл. — Что если Мрак не кончается? Мы ведь тогда все погибнем. Замерзнем насмерть.

— Кончается, и мы все это знаем, — возразил я. — Когда Томми, Джела и Три Спутника впервые увидели Эдем с небесного корабля, их поразило, что он весь залит светом. Помнишь? Весь залит светом, а не только какой-то один участок, а остальное в темноте. Их это удивило, потому что на Земле источник света — звезда в небе, а на самой планете огней нет. Потому-то они и обратили на это внимание, запомнили, рассказали детям, и эта история дошла до нас.

— Ну хорошо, допустим, за Мраком — еще один лес, — вмешалась Клэр Бруклин, кормившая грудью сына, — но не факт, что мы туда дойдем. Даже с обмотками, лошадьми-шерстяками и прочим у нас хватит сил идти через холод и темноту лишь несколько дней. И это у нас, у новошерстков, про своего Лисенка и Цветку, дочку Дженни, я вообще молчу.

Двадцать человек собрались в круг. Большинство сидели, кто-то стоял. Я мерил шагами середину. Мне не стоялось на месте. Иначе и быть не могло: ведь прошел всего час-другой, как я заколол копьем Диксона Синегорца.

— Это опасно, но мы должны попытаться, — проговорил я. — Через пару дней за нами придут Дэвид Красносвет со своими дружками из Семьи. Каролине и Совету больше не удастся их сдерживать. Они заявятся сюда с копьями и дубинками. Посмотрите, как они разукрасили Джеффа. Они пытались проделать с Тиной жуткую гадость. А ведь это случилось еще до того, как мы убили Диксона и остальных.

— Ну, вообще-то мы тут ни при чем, — отрезал Мехмет Мышекрыл со злой усмешкой. — Это сделал ты. Вы с Гарри и Джерри. Первые убийцы Эдема. Молодец, Джон. Так держать.

Его худое лицо приобрело холодное, жестокое выражение, и вдруг всю группу охватило мерзкое чувство, которое до этой минуты каждый скрывал. Двое-трое пробормотали что-то в знак согласия с Мехметом, в том числе и Анджела Синегорка, двоюродная сестра Джона Синегорца, который лежал мертвым в лесу, с дырой от копья Джерри в животе, и звездные птицы и древесные лисицы глодали его труп. «Почему мы должны замерзнуть в Снежном Мраке, — думали многие, — только из-за того, что Джон, Гарри и Джерри потеряли голову и прикончили трех человек, которые и так уже убегали?»

— Ты кое-что забыл, Мехмет, — ледяным тоном произнесла Тина. Она была вне себя от злости. — Ты забыл о том, что Диксон Синегорец и его негодяи дружки избили Джеффа и принялись за меня. Неужели ты думаешь, они оставили бы нас в покое, если бы мы…

Я взял Тину за руку, чтобы показать: не нужно меня защищать.

— Нет, отчего же, Мехмет прав, — спокойно проговорил я, хотя у меня сдавило горло. — Если хочешь, Мехмет, оставайся здесь или возвращайся в Семью. Вы все можете остаться или вернуться. Если хотите, забирайте ваши вещи и идите к Семье. Расскажите им, что Диксона и его друзей убили Джон, Гарри и Джерри, а вы тут ни при чем. Тем более что это правда. Истинная правда. Так что уходите, если хотите. Идите. Никто вас не держит. Вспомните, вы сами пришли ко мне, все до единого, по доброй воле. Я вас не заставлял и, уж конечно, не стану удерживать.

Сложив руки на груди, я ждал. Мехмет смущенно оглянулся, но не встретил поддержки.

— Нет-нет, — он пошел на попятный, — я лишь хотел сказать…

— Что ты хотел сказать?

— Ничего. Забудь.

Он делано улыбался, но за улыбкой прятался стыд, а за стыдом — злость. Я понял, что нажил себе врага, и лучше было бы, чтобы Мехмет ушел. Но если я его прогоню, будет только хуже. Намного хуже. Тогда весь план развалится на части.

— Я никого ни к чему не принуждаю, — повторил я. — Все поняли?

Повисло молчание.

Потом заговорила Люси Мышекрыл, пухлая коротышка с глазами навыкате, в которых вечно читалась тревога.