Читаем Властелины погоды полностью

– Я сам сделал звукоизоляцию, – сказал Джим. – Когда у тебя пятеро детей, а у каждого из них есть друзья, которые приходят в гости… у отца не остается выхода: или звукоизоляция, или сумасшедший дом.

Он пригласил нас сесть. Я устроился в кресле-качалке. Три стены кабинета занимали книжные стеллажи. Меж двух окон на четвертой стене висело несколько фотографий в рамках.

После того как миссис Деннис принесла нам кофе, Джим сказал:

– Комитет по науке собирается заслушать в январе отчеты о работе Бюро погоды. Естественно, ваша идея об управлении погодой будет в центре внимания.

– Так вот в чем дело…

– Погодите, это еще не все. Пентагон изо всех сил старается запустить свой проект. Они смогут засекретить все работы по погоде, если им удастся первыми протащить эту идею через конгресс и Белый дом. Их намерения ни для кого не секрет. Весь Вашингтон только и говорит об этом – все идет к тому, что проблема погоды станет весьма весомой в политической игре. Но если…

Звякнул дверной звонок. Джим сказал:

– А вот и наш гость.

Он встретил вновь пришедшего в холле.

– Рад, что вы пришли, – донеслись до нас его слова. – Положите пальто на телефонный столик и заходите в кабинет. Они уже здесь.

Мы сразу узнали вошедшего мужчину. Это был доктор Джерольд Вейс, советник президента по науке. Он оказался невысоким сухопарым человеком и был еще больше похож на ковбоя, чем в тот раз, когда мы видели его на экране телевизора. У него было крепкое рукопожатие и внимательный взгляд.

После того как мы познакомились, я обнаружил, что доктор Вейс оккупировал мою качалку. Пришлось устраиваться на подоконнике.

– Значит, вы и есть тот молодой гений, который поборол засуху, – сказал доктор Вейс, извлекая из кармана трубку. Голос у него был высокий, и некоторые слова он произносил в нос.

– И который хочет управлять погодой, – сказал Джим Деннис. – Расскажите ему обо всем, Тэд.

Рассказ Тэда занял больше двух часов. Порой доктор Вейс кое-что записывал или перебивал Тэда, чтобы уточнить кое-какие технические вопросы. Тэд, отчаянно жестикулируя, носился по тесной комнате, излагая всю историю долгосрочных прогнозов, создания лаборатории «Эол» и проекта майора Винсента.

Доктор Вейс задумчиво посасывал трубку.

– По крайней мере одно ясно, – сказал он, когда Тэд наконец замолчал. – Если мы ничего не предпримем, уже через год все проблемы управления погодой попадут в руки военных и станут государственной тайной.

Тэд согласно кивнул.

– И направление исследований, – продолжал доктор Вейс, – будет определяться интересами военных. Конгресс не захочет тратить деньги одновременно на две или три государственные организации, которые занимаются одной и той же проблемой. И если Пентагону удастся заполучить эту программу, он заставит всех остальных плясать под свою дудку.

– И это так плохо? – спросила Барни.

За доктора Вейса ответил Тэд:

– Разве ты не видишь, что это уже плохо для тебя и для Тули. А как только они начнут свою операцию, то крышка Службы безопасности захлопнется, погода будет их интересовать только как новое оружие. Они потребуют немедленных и ощутимых результатов, понятных и приятных генеральскому взору.

– И это не тот путь, по которому следует идти, – сказал доктор Вейс. – Решение проблемы управления погодой может стать мощным орудием в борьбе за мир. Если же мы превратим его в военную операцию, другие страны также начнут выпячивать военный аспект. И мы придем к тому, что превратим погоду в источник войны – холодной или горячей, это уже детали.

– Но у Пентагона есть формальные основания изучать климатические условия, – сказал я. – В них же есть военный аспект.

– Разумеется, есть, – живо откликнулся доктор Вейс. – И майор Винсент с коллегами движимы наилучшими намерениями… с их точки зрения. Я же рассматриваю эту проблему гораздо шире – я полагаю, что военные интересы являются лишь частью интересов национальных.

– Так как же тогда остановить Пентагон? – спросил Тэд.

Доктор Вейс вынул изо рта трубку.

– Пентагон нам не остановить, – сказал он. – Во всяком случае, нам не сделать этого открыто. Единственно, что остается, – это прийти в конгресс с другой, более внушительной идеей.

– Более внушительной?

Джим Деннис улыбнулся.

– Кажется, я уловил суть дела, – сказал он. – Мы должны предложить Комитету по науке грандиозную мирную программу, которую нельзя засекретить и которая в то же время будет достаточно эффектной, чтобы конгрессмены могли использовать ее для укрепления собственной популярности в своих округах.

– Совершенно точно, – кивнул доктор Вейс.

– Грандиозная программа… – сказал я.

– …эффектная к тому же, – добавил Тэд.

– Вам предстоит придумать эту программу к середине января, – подытожил Джим Деннис.

В оставшиеся недели Тэд заперся в своей каморке в Климатологическом, между тем как Тули перебрался в отдельную комнату по соседству с «Эолом». Тэд упрямо искал проект, которым можно было бы соблазнить конгресс, а Тули метался между нашей лабораторией и Манхэттенским куполом, пытаясь разобраться, почему «кондиционированный остров» страдает от загрязнения воздуха.