– У тебя вид заправского моряка, – сказал я. На ней были белые брюки и полосатая – красная с синим – блузка.

– Благодарю за комплимент. Я забыла свой спортивный костюм дома, и твоя тетушка экипировала меня таким образом. Это однодневка, сделана из бумажной рогожки. Что-то вроде этого носят на Лунной Базе.

– И не стыдно такую красотищу выбрасывать?

– Но ее же нельзя стирать.

– Погляди-ка, вон сколько таких же, – сказали, – но ни на ком они так красиво не выглядят.

– Льстец!

– Нет, правда.

Мы выбрались на просторы открытого океана под сверкающими голубыми небесами, только кое-где помеченными остатками серых взлохмаченных туч. Сильный западный ветер наполнил паруса яхты, и мы спустились в каюту немного отдохнуть. Было прохладно, мы надели теплые свитера и приготовили кофе.

– Итак, погода по заказу, – обратился я к Тэду.

– Вроде того, – ответил он. – Шторм должен был прекратиться завтра к вечеру. Мы просто кое-что изменили, чтобы ускорить это событие.

– Но как?

– Не так уж сложно. Убедил кое-кого из своих приятелей в ВВС – они работают на спутниках – направить лазеры в нужное место, иными словами, немного «подогрел» небольшой район области высокого давления, который удерживал шторм над Бостоном. А из Климатологического один самолетик так или иначе проводил испытания порошочка Барневельда. Я только подсказал, где и когда нужно сбросить его. Это создавало зону низкого давления, куда и соскользнул шторм. И ушел. Сейчас должен скитаться где-то в районе залива Фанди.

Барни встревожилась.

– Ты не боишься, что подведешь людей, которые тебе помогают? Ты же не имеешь права…

– Да ничего такого они не сделали, помимо своей обычной работы, – слегка раздраженным тоном ответил Тэд. – Парни из ВВС все равно обязаны включать свои лазеры несколько раз в день. Это же их повседневная работа. Сам проделывал это не раз, пока носил синюю форму. И самолет Климатологического отдела все равно должен был вылететь в ночной полет для твоего дядюшки. Ну, слетал не совсем туда, куда намечалось, – кому какое дело до этого?

Тули сказал:

– Надеюсь, доктор Россмен так же относится к этому, как и ты. Обычно ему не нравится, когда его подчиненные делают что-либо без его ведома и письменного разрешения.

– Послушай, – взорвался Тэд, – ведь он утверждает, что влиять на погоду невозможно. Теперь я могу доказать ему, что это не только возможно, но и не очень сложно.

Но так получилось, что в тот год этот факт замолчали.

6. Лобовая атака

Мы приятно и без особых событий провели остаток уик-энда. По заведенному обычаю, тетя Луиза устроила субботний прием и пригласила добрую половину населения полуострова, в том числе и две японские семьи – скорее всего, ради Тули. Я встретил много знакомых лиц, которых не видел со дня своего последнего посещения Торнтона. Тетя Луиза все время старалась обратить мое внимание на девушек, которым уже исполнилось шестнадцать, но которые еще не вышли замуж, а Тэд не отходил от Барни. Как водится, кто-то принес гитару, и зазвучали народные песни. Неожиданно «гвоздем программы» стал Тули: он пел старинные монгольские сказания и тут же переводил их нам; многие из них оказались довольно свирепыми, но были и очень поэтичные и трогательные.

Прощаясь с нами утром в понедельник, тетя Луиза обещала пригласить отца в Торнтон на празднование моего дня рождения. По-настоящему мой день рождения должен был наступить лишь через несколько месяцев, но она решила устроить вечер в мою честь в ближайшее время, потому что не ясно, сколько еще я пробуду в Бостоне.

Я подвез всех троих к зданию Климатологического отдела. Тэд и Тули, выскочив из машины, бросились к своему видавшему виды «лотосу», весь уик-энд прождавшему их на стоянке, и уехали на утренние занятия в Технологический институт.

Барни, продолжая сидеть рядом со мной, махнула рукой вслед проскочившему мимо Тэду.

– Как, по-твоему, отреагирует Россмен на трюк Тэда с погодой? – спросил я.

На ее лице отразилось беспокойство.

– Он, наверное, все узнает еще утром, пока Тэд будет на занятиях.

– Ты думаешь, это грозит серьезными неприятностями?

– Доктор Россмен бывает очень суров с людьми, которые что-то делают без его разрешения, – сказала Барни, – а Тэд к тому же вспыльчив.

Мы немного помолчали. Было еще рано, и лишь редкие машины появлялись на стоянке – служащие только начинали съезжаться. Я заметил далеко на западе, на горизонте, скопления темных туч.

– Пожалуй, я пока здесь немного поболтаюсь, а после обеда поговорю с Тэдом, – предложил я.

Она подумала и ответила:

– Хорошо бы тебе вместе с Тэдом пойти к Россмену поговорить. Может, в твоем присутствии они оба будут сговорчивее и спокойнее.

– Я в роли рефери?

Она кивнула.

Про себя я подумал, что невинному свидетелю чаще достаются пинки от обеих сторон. Но, взглянув на Барни, я увидел, как серьезно, с какой тревогой она к этому относится.

– Ладно, попытаюсь посудить этот раунд.

– Но Тэду не говори, что собираешься быть судьей в его споре с Россменом, хорошо?

– Да? А под каким же предлогом мне тогда присутствовать при их баталии?

– Положись на меня.

Я нехотя согласился.