– А мог бы ты сделать такой же прогноз для определенного района в Тихом океане? – спросил я.

Он повернулся ко мне.

– Для драг «Торнтона»? Конечно, почему бы и нет? Возможно, не с такой точностью, потому что там нет такого количества станций наблюдения… Но мы можем сделать так, что сумеем предупреждать твоего предка, когда понадобится прикрывать прииски из-за грядущих штормов…

– За сколько дней вперед?

Тэд пожал плечами.

– За неделю или дней десять. А то и за две недели.

– Отлично!

– Правда, придется здорово поработать, – сказал он, – а на контрабанде далеко не уедешь.

– Фирма оплатит эти работы.

– Но прежде всего, – вмешался Тули, – нужно сопоставить наши оставшиеся прогнозы с официальными на конец недели.

– И сунуть их под длинный нос Россмена, и посмотреть при этом, как он позеленеет от удивления! – воскликнул Тэд. – Пятница должна стать великим днем: я все покажу Россмену!

– А на уик-энд все еще предполагается дождь?

Он кивнул.

– Нам придется отказаться от прогулки на яхте.

– Не теряй надежды – все может измениться.

Я не понял, о чем это он, но спросил:

– Вы все равно поедете?

– Попробуй нас остановить!

Прошел четверг. Я угробил на чтение массу времени, и все без толку. В большинстве книг было слишком много уравнений, которых я не мог осилить. Остальные же писались для простачков. А главное – в них не было и намека на увлеченность, с которой к проблеме погоды подходил Тэд, – в его устах она жила, дышала. В пятницу я оставил это бесполезное занятие и весь день проторчал у телевизора.

Можете не сомневаться – стоило мне сесть в машину, чтобы ехать в Климатологический отдел, как пошел мелкий, унылый дождь. Никогда я не видел нашу троицу такой огорченной, как в те минуты, когда она направлялась под дождем к моей машине.

– Да не печальтесь вы так, – принялся я утешать их, – если даже прогулку на яхте придется отложить, мы все равно получим массу удовольствия.

– Дело не в этом, – сказала Барни. Она села рядом со мной на переднее сиденье.

– Что-нибудь случилось? – Я заметил, что она вот-вот расплачется.

На заднем сиденье, согнувшись в три погибели и всем своим видом выражая отчаяние, сидел Тэд. Даже Тули утратил свою обычную невозмутимость.

– Сегодня Тэд показал свои прогнозы Россмену, – сказала Барни.

– Ну?

– Он считает их очень интересными, спасибо, – прорычал Тэд. – Но шума подымать тут не из чего, скорее всего, это просто счастливое совпадение.

– Совпадение?..

– Именно так он сказал.

– Но что это может значить?

– Ничего – вот что это значит! Мы показываем ему, как делать точные прогнозы погоды за неделю вперед, а он кладет идею в ящик и делает вид, что ничего не было.

5. Изменение погоды

– Это не совсем так, – возразил Тули, пока я выводил машину со стоянки. – Доктор Россмен сказал, что намерен изучить новую технологию, прежде чем выйдет на Бюро погоды с предложением принять ее в качестве нового метода прогнозирования.

– «Изучить», – проворчал Тэд. – Это значит по меньшей мере еще два года ожиданий.

– Россмен – человек осторожный, – сказал Тули.

– Ага, особенно, если это не его идея. Он мог бы проверить систему экспериментально, чтобы убедиться в ее эффективности. Через три месяца у него было бы достаточно данных, чтобы удовлетворить Конгресс, Верховный суд и Коллегию Кардиналов. Но не его самого. Он собирается высиживать эту идею, играть на ней потихоньку до тех пор, пока всем не станет ясно, что это его идея.

– Ты хочешь сказать, что больше не сможешь заниматься долгосрочным прогнозированием? – спросил я.

– Теперь – нет. Теперь идея принадлежит Климатологическому отделу. Россмен рассматривает ее как свою собственность. Он приказал мне заниматься той работой, за которую мне платят, и не лезть в руководители Отдела.

При этих словах вид у меня стал такой же унылый, как небо над нашими головами.

– Что же будет с идеей управления погодой?

– Видел бы ты его лицо, едва я заикнулся о том, что долгосрочные прогнозы позволят разработать методику управления погодой. Он чуть в обморок не упал! Запретил мне даже поминать где бы то ни было о воздействии на погоду.

Подавленные, не перекинувшись больше ни словом, выехали мы на северное побережье. На перешейке, соединяющем мыс Марблхэд с материком, нас встретил проливной дождь.

– Тютелька в тютельку, – угрюмо пробормотал Тэд, глядя в окно. – Вечером дождь, завтра и в воскресенье – целый день. Так они считают.

– Что ты хочешь этим сказать? – насторожилась Барни.

Он только буркнул:

– Увидишь.

Торнтон почти не изменился с тех пор, как я видел его несколько лет назад в свой последний приезд. Большой белый дом в колониальном стиле, но без претензий, с черными жалюзи и красной дверью. Небольшая поляна перед фасадом, цветущий кустарник вокруг входного портика, гараж, помещение для лодок и пристань – вот и все.

Я остановил машину перед главным подъездом под навесом.

Первым из машины вышел Тэд.

– Кто строил – Майлс Стэндиш?

– Нет, – сказал я, открывая дверцу. – Собственно, дом был построен после Революции, а потом, лет сто назад, его отстроили заново, так как старое здание было разрушено ураганом.