Читаем Властелин колец полностью

Военачальники метались, отдавая приказы; отряды строились и чеканя шаг шли к Воротам. Навстречу Гэндальфу и Пиппину попался князь Имрахил:

– Митрандир! Куда ты? На полях Гондора бьются Рохирримы! Мы собираем все силы воедино!

– Знаю, знаю, сейчас на поле боя нужны все, и даже больше, — на ходу бросил Гэндальф. — Поспеши! Я вернусь, как только смогу. У меня срочное дело к Дэнетору. А пока он занят — принимай командование на себя!

Гэндальф с Пиппином поспешили дальше. Чем выше взбиралась дорога, тем ощутимее дул в лицо свежий ветер и тем заметнее светало. Но это не прибавляло надежды, и они страшились, что придут слишком поздно.

– Тьма скоро минет, — заметил Гэндальф. — Но здесь, в Городе, до первого проблеска солнца еще далеко.

У ворот Цитадели стражников не было.

– Значит, Берегонд все–таки ушел! — приободрился хоббит.

Они повернули и поспешили к Закрытой Двери. Дверь была распахнута, у порога лежал мертвый привратник. Ключей при нем не было.

– Почерк Врага, — молвил Гэндальф. — Это он любит. Братоубийство, рознь, по–разному понятый долг, посеянное в сердцах смущение…

Он спешился, погладил Скадуфакса и велел ему возвращаться в стойло.

– Мы с тобой давно должны быть на поле боя, — сказал он коню. — Но меня держат другие дела. Будь готов прийти по первому зову!

Волшебник и хоббит миновали Дверь и побежали вниз по крутой извилистой дороге. Заметно посветлело; высокие колонны и резные статуи проплывали мимо, как серые привидения.

Вдруг тишину спугнули донесшиеся откуда–то снизу крики и звон мечей — звуки, каких это священное место не слыхивало еще ни разу. Вывернув на Рат Динен, Гэндальф и Пиппин оказались перед Домом Наместников, купол которого смутно серел в утреннем полусвете.

– Стойте! — закричал Гэндальф, подбегая к каменной лестнице, что вела к дверям. — Прекратите это безумие!

Глазам их предстало странное зрелище. Слуги Дэнетора, вооружившись мечами и факелами, наступали на Берегонда, одетого в черное и серебряное. Гвардеец стоял на самом пороге усыпальницы и защищал дверь от напиравших на него слуг. Двое из них уже пали от его руки, запятнав святыню усыпальниц своей кровью; остальные призывали на голову Берегонда все кары, кляня его как бунтовщика и предателя.

Бросившись вперед, Гэндальф и Пиппин услышали голос Дэнетора, донесшийся из Дома Мертвых:

– Скорее! Скорее! Делайте, что приказано! Убейте этого изменника! Или мне сделать это самому?!

Дверь, которую Берегонд придерживал левой рукой, внезапно распахнулась, и за спиной у него возник Правитель Города, величественный и безумный. Глаза его горели, в руке сверкал обнаженный меч.

Гэндальф в мгновение ока взбежал по ступеням. Слуги отшатнулись, прикрывал глаза: явление Гэндальфа было как свет в ночи, и велик был гнев его. Волшебник поднял руку — и меч Дэнетора, уже опускавшийся для удара, вырвался из руки, взлетел и исчез за спиной Наместника, в сумраке усыпальницы. Дэнетор, словно удивившись, отступил.

– Что здесь происходит, Дэнетор? — сурово спросил волшебник. — В Доме Мертвых живым не место! Почему твои люди бьются здесь, среди гробниц, когда главная битва — у Ворот и там есть дело каждому? Или Враг проник уже и сюда, на Рат Динен?

– С каких пор Властелин Гондора обязан держать пред тобою ответ? — холодно ответствовал Дэнетор. — Разве я не волен отдавать приказы своим слугам?

– Твои слуги в твоей власти, — бросил Гэндальф. — Но другие вправе оспорить твой приказ, если он жесток и безумен! Скажи, где твой сын Фарамир?

– Он здесь, внутри, — промолвил Дэнетор. — Он в огне, уже в огне! Они влили ему в жилы огонь. Но ничего, скоро мы все сгорим. Запад пал. Все возгорится и исчезнет в едином пожаре. Пепел! Все станет пеплом и развеется по ветру вместе с дымом!..

Тогда Гэндальф, видя, что Наместник во власти безумия, устрашился, не совершил ли уже тот какого–нибудь непоправимого деяния, — и бросился вперед; за ним — Берегонд и Пиппин. Дэнетор шагнул в глубину залы и отступал все дальше, пока не остановился у мраморного стола, на котором лежал Фарамир — живой, но без сознания: он метался и бредил. Под столом и вокруг стола громоздились поленья. Все пропиталось маслом — даже покрывало и одежды Фарамира. Костер был готов, но еще не зажжен. И тут в Гэндальфе обнаружилась скрытая доселе сила — так свет его прятался обычно под серым плащом. Волшебник взбежал по вязанкам хвороста, поднял больного — и, легко спрыгнув, понес его к выходу. Фарамир застонал и, не просыпаясь, позвал отца.

Дэнетор замер, словно очнувшись от забытья. Огонь в его очах погас, по лицу покатились слезы.

– Не забирайте у меня сына! Он зовет меня, — попросил он жалобно.

– Это так, — откликнулся Гэндальф. — Но тебе еще нельзя к нему. Он на пороге смерти, но нуждается в исцелении — и может не обрести его. А твое место — на поле боя, Дэнетор, если ты больше жить не хочешь! В душе ты сам это знаешь.

– Он не проснется более, — уронил Дэнетор. — Битва бессмысленна. Зачем нам стремиться во что бы то ни стало продлить нашу жизнь? Почему нам нельзя умереть рядом?