Читаем Власть нулей. Том 2 полностью

– Не знаю, правда это или… не совсем правда, – ответил он, помолчав какое-то время после её рассказа. – Да меня тут вообще в те годы не было! Я на осетинской границе служил, а прописан был в Пскове. Так и мотался с югов в Псков и обратно, а сюда и не заглядывал…

– Ну, дядя, мне же надо знать правду!

– Я не знаю правды, – помотал он головой, и она поняла, что он в самом деле не знает. – Только я тебе вот что скажу. Если про тигра скажут, что он плохой, это не правда и не ложь. Он своих тигрят вылизывает, а антилопу разорвёт, чтобы тигрят накормить. Для тигрят он хороший, а для антилопы, понятное дело – плохой.

– То джунгли с дикими зверьми, а мы люди.

– Думаешь, люди лучше зверей? – горько усмехнулся Феликс Георгиевич. – Человек от глупости своей провозгласил себя умнейшим существом на свете, а на деле посмотри, что сейчас делается. Сильные, до зубов вооружённые мужики берут детей в заложники и оправдывают это тем, что так якобы сам Аллах повелел. А я так думаю, что Аллаху уже тошно на них смотреть. Разве в дикой природе такие выходки встречаются? Нет. Так что человеческое общество ещё опасней, чем джунгли.

Этот разговор не помог ей докопаться до истины. Мать спрашивать было бесполезно: она-то про отца знала всё-всё, как не каждый сам себя знает, но никогда не позволила бы детям осуждать его. Поэтому дочь Авторитета решила поговорить с самой Гусельниковой, которая жила на другом конце длинной Лесной улицы. Пришла к ней вечером и с порога спросила: правда ли, что отец имеет хоть какое-то отношение к смерти её мужа. Гусельникова на этот раз ненависти не показала, зато отнеслась к нежданной гостье с неописуемым ужасом:

– Уходи отсюда и никогда не приходи! – шептала она. – И не дай бог, твой отец узнает, чем ты интересуешься…

– Но я хочу знать правду! – звонко заявила дочь Авторитета.

– Уходи ты, дурёха! Ну пожалуйста, – и Гусельникова встала перед ней на колени, заплакала: – Какой тебе прок от этой правды? Он же меня зарежет из-за твоих вопросов…

Дочь Авторитета поняла, что он – её отец – совсем не тот человек, каким она его всегда считала. Она знала, что в годы массовой безработицы он без работы не сидел, так как был востребован в многочисленных на тот момент «горячих точках» планеты, которая словно бы сошла с ума перед вступлением в новое тысячелетие. Она слышала, что он где-то воюет «за счастье» каких-то братских народов, но не представляла себе, что отец может убивать людей, тем более так жестоко. Она не могла понять, что за «счастье» такое и зачем у русских людей столько навязчивых братских народов, которых постоянно надо вытаскивать из очередных передряг, в которые они так охотно влезают. Когда-то Россия вступилась за боснийского серба со странной фамилией Принцип и на три с половиной года угодила в пятилетнюю Первую мировую войну, потеряла Польшу, Прибалтику, Финляндию, Украину и часть Белоруссии. Потеряла около четверти населения, четверть обрабатываемых земель и три четверти угольной и металлургической промышленности. Она вышла из войны раньше других, но по исторически сложившемуся глупому принципу потеряла в ней больше других стран-участниц. И всё из-за какого-то Принципа. А что поделать? Братья же. Братьев не выбирают. Если так не повезло с братьями, может быть, имеет смысл научиться выбирать друзей? Но и тут у России всё тот же принцип: её «друзья» умеют самоотверженно сражаться только за свои интересы… до последней капли крови русского солдата. Так отец говорил.