Читаем Вкус свинца полностью

Товары Рудиса забрали — сарай стоит нараспашку, дрова рассыпаны как попало. Что пропало из моих вещей, можно только гадать. Такой вид, словно по комнатам ураган прошел. Ящики письменного стола вырваны и лежат на полу, паспорт нигде не нахожу. Одежда разбросана, но, кажется, ничего не забрали. Купюры, спрятанные под фотографиями в семейном альбоме, к счастью, остались в неприкосновенности. Переоделся сам, и Рудису выдал пиджак. А смокинг отправляется в шкаф, расположившись рядом с фраком.

— Долго тут оставаться опасно.

— Похоже, что так. Хотя… почти собрался сказать, что мне все до лампочки, но все уже не совсем так. С утра в Аркадии и в самом деле было безразлично — жить или умереть, но апатия все-таки понемногу отступает. Жить хочется и жить свободно. Даже если придется убегать и скрываться. — Я только соберу рюкзак и пойдем.

— У тебя есть куда?

— Есть одно месте на примете.

— Где?

— В Зиепниеккалнсе.

— А мне туда можно?

— М-м… думаю, да. Но, если тебе откажут, я тоже там не останусь.

— Хорошо, — Рудис улыбается, но лишь на мгновение. — Нужно позвонить домой, все ли там в порядке.

— Да, идем.

У меня дома нет телефона, поэтому идем в магазин Этельсона на углу улицы Гимнастикас и Виенибас гатве. Этельсон никогда не выказывает недовольства, что его телефоном пользуются бесплатно. Правда, ему приятно, когда у него заодно что-то покупают. Хотя бы леденцы.

Рудис, прижав трубку к уху, покусывает губы. Никто не отвечает.

— Надо ехать домой — проверить, куда они подевались, — друг с кислой миной пощипывает бородку.

— Яс тобой, а?

— Лучше не надо… не болтайся без документов. Кто знает…

— Простите, что вмешиваюсь, — говорит хозяин магазина. — Теперь у многих такая ситуация. Латвийский паспорт сдали, а новый, советский, еще не получили.

Переглядываемся с Рудисом. За весельем такие мелочи пролетают мимо.

— Почему сразу паспорт? Надо было метрику сдать и предъявить домовую книгу. Если есть… но нельзя оставаться совсем без ничего. Обязательно должен быть документ, удостоверяющий личность, — похоже, Рудис не зря пару лет штаны протирал на лекциях по юриспруденции.

— Должен-то — должен, а что это такое, я не знаю, — Этельсон разводит руками.

— Тогда получается, я мог… могу не беспокоиться! Зря только напрягал тебя и Арона. Если бы спросили, сказал бы, что…

— Что бы ты сказал, если только сейчас узнал? Заикался бы и больше ничего, — Рудис обрывает меня на полуслове. — Так или иначе, раз ты без документов, сегодня не высовывайся. Кто знает, может, эти еще шныряют и ловят следующих. Договоримся так — я позвоню сюда и сообщу, что да как, и ты можешь мне перезвонить. В худшем случае можем договориться, что встречаемся… скажем, через неделю, в воскресенье. В двенадцать сможешь?

— Да, но где?

— Ну… давай тут.

— Хорошо. Заметано.

Оба покупаем папиросы и отправляемся каждый в свою сторону — Рудис на улицу Гоголя, я на холмы Зиепниеккалнса в надежде отыскать Колю.