«Это очень в мамином духе, – говорит Джо, – она обезоруживающе честна. Это идет изнутри; у нее нет никаких тайных мыслей, она просто ничего не скрывает. Такая вот Вивьен. В ней есть наивность, это детское качество, но оно, черт возьми, очаровывает и вызывает доверие! Да, это очаровательное, но несносное качество. Думаю, благодаря ему она нашла в себе удивительную силу. У нее такой образ мыслей, что она может добраться до сути вещей. С таким отношением и детской простотой можно преодолеть любые проблемы. Этому она меня и научила. Дора была такой же ребячливой, и, наверное, она всегда такой была. Если уж на то пошло, думаю, мама сейчас все больше похожа на Дору, она становится все более ребячливой. Это ей на пользу – как и ее целям. И она не становится медлительной, наоборот, она ускоряется!»

И река течет

В доме Вивьен в Клэпхеме, в старом городе, не звонит будильник. Обычно она просыпается рано и любит по привычке почитать в кровати. Как правило, утром она больше часа читает, пока Андреас внизу занимается йогой, заваривает чай и делает записи в дневнике. У кровати Вивьен всегда держит фляжку с горячей водой, которую пьет, пока читает, час или больше сидя в кровати. У них по лондонским стандартам большой дом, причем здание является памятником архитектуры времен королевы Анны, внутри чувствуется любовь Андреаса к украшению интерьера и к истории архитектуры (в доме сохранилось много панелей XVIII века). Вивьен же могла бы жить где угодно. Ее творчество всегда направлено вовне. Но вместе им удалось сделать свой дом удобным и мрачно-прекрасным. А еще повсюду в доме книги.

«Нам часто случается куда-нибудь ходить вечером, так что по утрам мы разговариваем о том, что надеть. У Коко Шанель всегда был человек, который следил за ее одеждой, причем все наряды были пронумерованы, то есть она говорила, например: «Хочу надеть «Шанель» номер 1». Я так не делаю. У меня есть Андреас. Не хочу тратить время на то, чтобы подбирать, что к чему подходит. Андреас одевается дольше меня, и я могла бы решать, что надеть, сама, но с Андреасом получается намного лучше. Он приносит мне что-нибудь из архива. А если он идет куда-то один, то спрашивает меня, что надеть. Хотя вообще-то я как резонатор: обычно он уже решил все сам. Но мне то и дело нужно выразить свое предпочтение – чтобы он просто решился и пошел». «Это не совсем так, – протестует Андреас, – хотя я правда помогаю Вивьен, потому что у нее хорошие идеи с утра, а у меня нет. Так что мы просто обсуждаем, что надеть. У нее вообще нет одежды; это смешно. Она же Вивьен Вествуд. И у нее ничего нет». «Вообще-то, – поправляет Вивьен, – у меня слишком много одежды. Я не хочу ничего хранить. Я одалживаю вещи из коллекций для прессы».

Сейчас поздним утром Вивьен и Андреас вместе ездят в главный офис Вивьен Вествуд в Баттерси на велосипедах. На дорогу уходит минут пятнадцать. Все знают, что, если ты работаешь в сфере моды, время от времени тебе придется задерживаться до позднего вечера, так что рано утром на Элксо-стрит мало кого увидишь. Часто на месте Синтия Кинг. Она трудится над сайтом и последними экологическими кампаниями. Уходит она раньше некоторых сотрудников из сферы моды. Вивьен почти всех в здании знает по имени, хотя запомнить всех практикантов со всего мира, которые приезжают на несколько месяцев, потом уезжают, не так-то просто. С теми, у кого смена в приемной (обычно у итальянца или немца, чтобы охватить все представленные языки), она здоровается, а затем поднимается на лифте в свою студию в пентхаусе. Британцы обращаются к ней «Вивьен». Некоторые из иностранных практикантов называют ее «мадам».

В здании, где находится «Vivienne Westwood», три основных этажа и студия в пентхаусе с панорамными окнами, в которой работают Вивьен, Андреас и их помощница Тайзер Бейли. Большую часть крыши здания занимает городской сад, разбитый садовником Энди, который по совместительству работает моделью Вивьен. Летом там время от времени проходят различные встречи, а еще Вивьен выращивает в саду фрукты и овощи, а Джеки Онассис, собака Доры, там писает.