Читаем Витпанк полностью

Капуцина потрясла головой. Инструкции, данные сестрой, не включали в себя такой оборот событий. Она больше не знала, что ей делать.

— Куда вы хотите меня вести? — спросила она; ей не было нужды имитировать дрожь в голосе.

— В Тиргартен.

Решимость девочки рассыпалась на кусочки. Ее ладонь раскрылась, и корзинка покатилась по грязному полу. Волчица не стала трудиться поднимать ее. И тогда Капуцина поняла, что даже если бы она по-прежнему находилась далеко от подземелий Тиргартена, по-прежнему дышала свежим воздухом, по-прежнему одевалась в поношенные синтетические ткани пригородов, ее фактически уже поглотила сила слишком могущественная, чтобы ей противостоять. Хоть она еще и не вошла в ворота Тиргартена, она уже была в брюхе у Волка.

Но если даже она, может быть, и ощущала себя покинутой всеми, вскоре ей предстояло присоединиться к рядам легендарных героев, которых мы не перестаем воспевать в наши дни.

В Тиргартене: безудержная отвага

Тиргартен был окружен густой изгородью из колючих деревьев, так что никто не мог пробраться внутрь или выбраться наружу. На верхушке живой стены несли стражу Ястребы, осматривая своими огромными, похожими на бинокли глазами каждого входящего и выходящего. Они не подозревали, что новоприбывшая заключенная станет первой, кто одержит победу над их неустанной бдительностью.

Небольшая стая Волков эскортировала Капуцину внутрь темницы; рядом с высокими фигурами этих многократно модифицированных мужчин и женщин девочка казалась еще меньше, чем была. Пройдя через ворота, которые охраняли ленивые Быки в куртках из человечьей кожи, девочка заморгала от удивления.

За стенами растительности Тиргартен был сохранен в точности таким же, каким он был когда-то. Травянистые газоны были аккуратно подстрижены свободно пасущимися козами. Посыпанные белым песком дорожки ярко сверкали на солнце, и вскоре сапоги Волков захрустели по одной из них.

Они миновали несколько загонов для животных. Капуцина подумала о горилле, когда-то сидевшей здесь, со вздымающимся в сердце чувством жалости и зависти. Волки, несомненно, были наделены некоторым чувством мрачной иронии: девочка вновь видела голый бетон впервые с того времени, когда она вошла в Кольцо. Цементные загоны и клетки были свободны от зеленой заразы — единственным изменением, которое внесли Садовники, было то, что теперь в них находились люди, в то время как прежние обитатели были отпущены на свободу и гуляли по заросшим листвой улицам.

Над лабиринтом ям, рвов с водой и загородок висел смрад экскрементов, то ли животных, то ли человеческих; запах был столь густым, что девочка даже удивилась, что не видит его в виде осязаемого облака под горячим летним солнцем.

В конце концов они подошли к баракам, где располагалось центральное логово Волков в Городе. Хотя она по-прежнему держалась храбро, все тело у Капуцины болело от страха: ее мышцы так сильно сводило, что она порой даже спотыкалась. Но несмотря на весь свой ужас, она была полна решимости не давать воли слезам. «Никогда не показывай страха», — сказала ей как-то Мэрин; теперь девочка подумала о том, что Мэрин бы на ее месте не испугалась, так что ей тоже следует быть храброй. «Даже если меня отшлепают, я не стану плакать, — пообещала она себе. — Даже если… если…» Но хуже этого ее воображение ничего не сумело ей нарисовать.

Один из Волков втолкнул ее в камеру IB-4 и заставил лечь навзничь на кровать, на которой был матрас, но не было белья. Опустившись на колени рядом, он приковал ее наручниками к изголовью койки.

— Что со мной сделают? — спросила она — тонким голосом, несмотря на свою решимость.

Волк ничего не ответил и ушел сразу же, как только закончил свое дело. Капуцина закрыла глаза, усилием воли пытаясь заснуть, но из зарешеченного окна еще пробивался солнечный свет. В камере было слишком светло, и было еще слишком рано для ее обычного дневного сна.

Потом в камеру вошел другой Волк. Вздрогнув, Капуцина узнала женщину, которую повстречала в Городе — ту самую, которая показала ей, как пройти на Зонненфельсгассе. Тогда она показалась ей такой приветливой, а оказалась такой вероломной! Что она станет делать теперь, когда девочка была в ее власти? Капуцина только что не задыхалась от этих и многих других вопросов, ожидая решения своей судьбы.

Волчица повернулась к человеку, который стоял в дверях, жестом пригласив его войти. На нем тоже была черная униформа Волка, но с виду он казался не старше Мэрин; черты его лица еще не были запятнаны пороками взрослого возраста. Он ждал, стоя по стойке «смирно», пока Волчица рассматривала Капуцину, склонив голову набок.

— Милая маленькая девочка… — прошептала она, меряя темными глазами маленькую фигурку, распростертую на койке. — Это дело требует от нас величайшей деликатности. Чувствуешь ли ты себя готовым к этому, брат Волк?

— Так точно! — тявкнул молодой Волк.