Читаем Витпанк полностью

прочь из кабинета,

из здания,

на улицу,

думая лишь о том,

насколько гигантской должна быть кастрюля,

чтобы сварить ракообразное подобных размеров.

Ряды конторских служащих возле лотков с хот-догами, фалафелем и шаурмой. Их земные мозги не заняты ничем. Кроме выплат за аренду, любовных интрижек, телевизионных шоу, беготни по магазинам и таскания сонмищ пресыщенных чад от развлечения к развлечению. Они не одержимы межгалактическими посланцами. Или угрозой вторжения существ из пятого измерения. Или парадоксами путешествий во времени. Их занимают лишь основательные, здравомысленные повседневные дела. Непреходящие ценности. Дом и семья. Секс и социальный статус. Не затронутые бредовыми домыслами, основанными на технологическом беспокойстве. И чувстве чудесного. Они не знают ничего. Они щелкают выключателем на стене, чтобы зажечь в комнате свет. И никогда не задумываются. Об инфраструктуре, скрытой за этим актом. Да и зачем им. Для этого существуют электрики.

У Корсо бурчит в животе. Однако он делает усилие, поворачивая прочь от лотков со съестным. Зачем тратиться на дешевые закуски. Если Клайв Малтрем сможет накормить его обедом. И разве его агент не задолжал ему это. Учитывая, какие деньги были выручены за «Космокопию». Отмеченную призом. Клуба Научно-Фантастической Книги. Права на экранизацию которой были куплены голливудской киностудией. Под названием «Физз-Бойз Продакшенс». Которая впоследствии оказалась состоящей из двух бывших служащих с лос-анджелесской автозаправки. Временно затопленных доходами от продажи особенно крупной партии экстази. И имевших не больше реальных шансов когда-либо действительно отснять фильм. Чем двое орангутангов, только что прибывших из джунглей Калимантана. И к тому времени, когда иссяк срок их лицензии. Интерес к «Космокопии» уже угас. И все сходили с ума по какой-то другой новинке сезона. Возможно, вышедшей из-под пера Стилтджека.

Обиталище Малтрема в южной части Парк-Авеню. Гораздо более высокого класса, чем контора «Руслана». Консьерж в опереточном мундире. Ваше имя, сэр. Разрешите осмотреть ваш портфель, сэр. Очевидно, Малтрем и его соратники, живущие здесь, представляют собой соблазнительную цель. Для разъяренных террористов. Возможно, горящих желанием отомстить за несправедливости, причиненные лишенным гражданских прав авторам. Одним из которых, несомненно, является Корсо. Однако ему удастся скрыть свою истинную социальную принадлежность от бдительного стража. Полного шестидесятилетнего мужчины с обсыпанной перхотью гладкой прической. Который невозмутимо направляет Корсо к лифту.

Одиннадцатый этаж. Коридор, множество дверей. Дверь 1103-й квартиры предупредительно приоткрыта по предупреждению адмирала из холла внизу. Безупречная меблировка. Ковры из Аравии и Персии. Картины художников, пока еще не известных за пределами Нью-Йорка. Но которым неизбежно суждены слава и богатство. Таков безошибочный вкус Малтрема. Кожаный диван. Бар с напитками. Книжные шкафы, набитые сотнями произведений малтремовских клиентов. Выглядящие так, словно их расставлял какой-нибудь голливудский дизайнер. «Космокопия» на самой нижней полке, частично закрытая соседней книгой.

Из глубины номера появляется личная секретарша Малтрема. Хорошо знакомая Корсо. И другим таким же, как он. Невозмутимая кореянка. Строгое черное платье. Плоское лицо, волосы черные как смоль, так что кажется, что они должны быть усеяны звездами. С совершенно невероятным именем — Кичи Ку. Корсо всегда хотелось спросить ее. Сознательно ли она выбрала себе такое имя. В каком-нибудь сумасбродном приступе цыганщины в стиле Гринвич-Виллидж. Или это результат жизнерадостной жестокости ее родителей. Но он до сих пор так и не спросил, и не спросит никогда. Поскольку пока что Кичи Ку ни разу даже не улыбнулась в его присутствии.

— Здравствуйте, мистер Фэйрфилд. Мистер Малтрем в данный момент разговаривает по телефону. Но скоро он выйдет к вам.

— Благодарю вас, мисс, э-э, Ку. Пожалуй, я тогда налью себе чего-нибудь выпить. Чтобы сгладить ожидание.

Плоское, как стена, лицо Ку становится еще более строгим.

— Как вам угодно.