Читаем Витгенштейн полностью

«Хочу ли я, чтобы моя работа была продолжена другими, сильнее, нежели изменения образа жизни, вследствие которого все эти вопросы станут ненужными, – это остается для меня неясным»[44].

Философская путаница и ошибки по существу не относятся к теории и потому не являются по-настоящему опровержимыми. Они обусловлены определенным повиновением языку, который «приготовил для всех одни и те же ловушки» – пишет Витгенштейн, сравнивавший эти «ловушки» с «лабиринтом ложных дорог, в котором легко заблудиться», и добавляет:

«Итак, мы видим людей, идущих один за другим по одним и тем же дорогам, и знаем заранее, где они собьются с пути, продолжая идти вперед, не заметив развилки и т. д. Поэтому в начале каждой из ложных дорог я должен поставить указатели, которые помогут им преодолеть опасные места»[45].

Таким образом, в течение более двадцати лет Витгенштейн был гидом по территории языка. Он непрестанно искал верные пути в этой загадочной и крайне причудливой стране, в которой легко можно заплутать и впасть в заблуждение. Именно этой постоянной опасности необходимо противостоять, если мы хотим «иметь ясное представление» о значении того, что говорим. Это требование ясности касается прежде всего философов, которые, по словам Витгенштейна, ведут себя по отношению к языку, словно «дикари»[46], и именно с мыслью о них и о их проблемах работал Витгенштейн. Две ключевые темы, две важные области, которые он исследовал в поздний период своего творчества: философия математики и психологии – имеют особенно благоприятные условия для возникновения всякого рода путаницы. Это исследование в соответствии с требованием придерживаться лишь описания языковой ситуации принимает форму скопления замечаний, напоминающих, в каких обстоятельствах, с какой целью, для чего мы используем то или иное слово или выражение. Задача остается прежней: вернуть слова от метафизического к их повседневному употреблению. Поэтому эти замечания зачастую отличаются удивительной простотой, а то и обескураживающей банальностью. Ведь напомнить нужно о самом что ни на есть банальном и столь очевидном, что перестаешь это замечать.

Как ни странно, это не облегчает чтение витгенштейновских текстов, поскольку с первого раза редко удается понять, к чему он клонит; с этой трудностью сталкивался и сам Витгенштейн, который именно по этой причине отложил завершение своей работы на неопределенный срок.

И последнее. Творчество Витгенштейна было направлено на ликвидацию ложной философской глубины, иллюзии глубины. Это касается не только философии в узком смысле слова, но всех нас, с легкостью формулирующих высказывания, которые кажутся нам понятными, в то время как они лишены всякого определенного смысла. В этом отношении философия, согласно Витгенштейну, становится «работой над собой»[47].