Читаем Витгенштейн полностью

Значение терапии, предложенной Витгенштейном, состоит еще и в том, что она, пожалуй, призывает нас к скромности: признание существования правил, руководящих повседневным словоупотреблением, о которых невозможно говорить осмысленно и которые, следовательно, нельзя обосновать – не повлияв, к примеру, на «необходимый» характер предложений, в которых выражаются эти правила, – означает наличие границ того, что можно попытаться объяснить или обосновать. Речь идет не о границах, которые мы можем провести снаружи, но о тех, которые мы внутренне ощущаем, обреченно констатируя, что поиск основания привел нас к бессмыслице; точнее, к формулировке трюизмов, отрицать которые фактически не имеет никакого смысла! В этом плане, как отмечалось выше, тема произвольности «грамматики» является вовсе не выражением одной из форм релятивизма, но указанием на то, что относящееся к «грамматическому» не подлежит оспариванию в том смысле, что, во-первых, мы высказываем его как утверждение, посредством которого хотим закрыть дискуссию, а во- вторых, что продолжать дискуссию, по сути, бессмысленно. Факт того, что наши обоснования иссякли, является лишь платой за совершенную необходимость того, в чем мы согласны друг с другом и на основе чего можем вступать во взаимное общение.

В то же время характер второго этапа эволюции философии Витгенштейна обусловлен не столько тем, что комментатор склонен вычленять из нее в виде тезисов наподобие «произвольность грамматики», но и тем фактом, что его описательный и афористичный стиль изложения пытается приноровиться к особому статусу того, о чем он желает свидетельствовать, а именно – о предложениях, которые «освобождены от сомнения; они словно петли, на которых вращаются вопросы [которые мы себе задаем] и [наши] сомнения»[41].

Недостаточно просто сказать, что то или иное утверждение является не более чем произвольной формулировкой, «лежащей в архивах нашего языка», нужно это показать, а для этого – подвести читателя или слушателя к такому видению функционирования языка, которое позволит ему понять, какое место мы отводим этому утверждению и какой ролью его наделяем. Этого невозможно достичь при помощи обычной аргументации, поэтому Витгенштейн с большим или меньшим успехом пытался изобрести новый стиль философствования, который не нарушает статус «грамматического». Разъяснения, которые пытается дать Витгенштейн, не составляют теорию, в которой четко изложенные тезисы были бы расположены в строгой последовательности; ничто так не противоречит его философии, как попытки вывести из нее «теорию значения», или «теорию математики», или какую-либо иную теорию, хотя философия в традиционном смысле слова вечно пытается это делать в силу присущего ей недостатка, о котором не перестает предупреждать Витгенштейн. Между прочим, это позволяет понять, почему философию Витгенштейна II так сложно изложить, не исказив ее содержания, в отличие от философии Декарта или Канта.

Вот как Витгенштейн описывал свою работу студентам:

«Я хочу отправить вас в путешествие в некую страну. Я постараюсь доказать, что философские проблемы математики, как и прочие проблемы, возникают из-за того, что мы находимся в чужом городе и не знаем, куда нам идти. Поэтому нам необходимо изучить местность, перемещаясь из одного места города в другое, из другого в третье, а из третьего в четвертое и так далее… […] Хороший гид заставит вас пройти по каждой дороге не одну сотню раз. И так же, как он будет ежедневно показывать вам новые улицы, я буду показывать вам новые слова»[42].

В конечном счете, как видно из всего вышеизложенного, своеобразие Витгенштейна во многом заключается в его особом подходе к занятиям философией, целью которых он считал не разработку какой-либо теории, но изменение взгляда на вещи и даже изменение жизни. Среди его дневниковых записей довольно общего характера, опубликованных под названием «Дневниковые записи разных лет», есть и такая:

«Один из уроков христианства, насколько я могу судить, состоит в том, что все правильные учения бесполезны. Менять нужно саму жизнь (или направление жизни)»[43].

Чуть ниже он добавляет: