Читаем Вирус бессмертия полностью

— Уймись, — велел ему Кларк. Хейр унялся. — Это он к тому, — объяснил мне Кларк, — что четыре сотни в общем-то не деньги.

— Мы договор не подпишем, если в нем будет опцион18, — заявил мистер Джонс.

— Марсианин-то дело говорит, — подтвердил Кларк. — Правильно, первую неделю играем за четыре сотни, а потом начинаем рядиться заново.

Это в мои планы не входило. Если публика клюнет на «Всадников», мне они просто станут не по карману. Но, с другой стороны, четыреста долларов действительно не деньги, а мне позарез нужен дешевый заключительный номер.

— Ладно, — согласился я, — но уговор: вы остаетесь у меня, кто бы вас ни сманивал.

— Даем честное слово, — ответил Стоуни Кларк.

Вот на чем держится наше дело — на честном слове, которым обменялись бывший шулер и лабух-педераст.

199 дней до часа «ч»…

Военных не интересует конечный результат их деятельности, поэтому мысли этих людей легко контролировать, легко направлять и столь же легко привести в смятение. Конечный результат есть цель, которую поставили перед военными гражданские власти. Определить цель — дело гражданских властей, дело военных — достичь этой цели наивыгоднейшим применением имеющихся в их распоряжении средств.

Вполне естественно, что ведение войны в Азии вызвало среди моих высокопоставленных клиентов из Пентагона смятение. Цель правительство сформулировало им четко: уничтожить партизан. Однако оно превысило свои полномочия, вмешавшись в дело выбора средств. Генералитет счел это вопиющей несправедливостью, мало сказать несправедливостью — беззаконием. Сложившаяся ситуация не сулила стране ничего хорошего, но я, воспользовавшись массовым распространением паранойи среди членов генералитета, убедил их представить оба моих плана президенту. Президент дал согласие на проведение в жизнь главного при условии, что вспомогательный обеспечит формирование общественного мнения в нужной плоскости.

Мой главный план прост и ясен. Зная, что плохая летная погода делает наши самолеты с их весьма относительной точностью поражения цели малоэффективными, неприятель взял за правило концентрировать свои силы в более крупные соединения и предпринимать против нас во время сезона дождей наступательные операции. Однако эти более крупные боевые соединения представляют собой в высшей степени уязвимую цель для тактического ядерного оружия, эффект действия которого не зависит от точности попадания. В полной уверенности, что, по соображениям внутриполитического характера, мы никогда не решимся применить ядерное оружие, неприятель, конечно, снова попытается перегруппировать свои силы к следующему сезону дождей в более крупные единицы размера дивизии или даже полка. Одновременной детонации небольшого количества ядерных устройств — скажем, двадцати бомб силой действия по сто килотонн — в стратегически важных местах будет достаточно, чтобы уничтожить не менее двухсот тысяч вражеских солдат, что составляет почти две трети их войск. Удар будет сокрушительный.

Мой вспомогательный план, от успеха которого зависит, быть или не быть главному, гораздо хитроумнее, да ведь и цель его куда более коварна: добиться того, чтобы общественное мнение согласилось на использование ядерного оружия, а в оптимальном варианте — даже потребовало бы этого. Задача не из легких, однако мой план, при всей своей экзотичности, надежен, и, если мне обеспечат безоговорочную — пусть скрытую, это неважно, — поддержку военной верхушки, соответствующих правительственных кругов и руководителей военных концернов, я берусь его осуществить с помощью тех средств, которыми я сейчас располагаю. Элемент риска, конечно, есть, совсем сбрасывать его со счетов не стоит, однако он не выходит за пределы допустимого.

189 дней до часа «ч»…

Ну, надавал я своим компаньонам по мордам! И поделом, другого обращения эти аферисты не понимают. Как они со мной обошлись, думаете, лучше? Втерлись в доверие, обвели вокруг пальца, а потом и на шею сели. Сначала-то, когда им надо было заманить меня, они сулили золотые горы.

— Двадцать процентов чистой прибыли твои, Херм, — напевали.

— Все наши артисты, все декорации в твоем распоряжении, Херм, — твердили.

— Мы тебя сделаем миллионером, Херм! — обещали.

А я развесил уши, как последний дурак, потому что сидел на мели, и подписал с ними договор, не прочитав мелкого шрифта. Откуда же мне было знать, что эти грабители взвалят все налоги на меня? Превратили «Американскую мечту» в телестудию, гребут денежки, я же работаю как негр и не свожу концы с концами. Проходимцы, мошенники, разорили, пустили по миру, да еще и помыкать хотят, указывают, кого я должен ангажировать в свое заведение.

— Иди договорись с «Четырьмя всадниками», — посылают они меня. — Их группа сейчас поет в «Мандале». Мы хотим показать ребят в программе «Вечер в «Американской мечте». На них все рвутся.

— Ага, — отвечаю, — рвутся. Стало быть, и влетят мне эти самые «Всадники» в копеечку. Пардон, — говорю я им, — ничего не выйдет.