— Когда я его увидел, то сразу подумал, что его лицо мне знакомо, но никак не мог сообразить откуда. А потом все-таки вспомнил: этот парень работает дезинфектором. Когда у нас зимой, после дождей, появлялись муравьи, он приходил опрыскивать помещение. Я даже, кажется, перебрасывался с ним парой слов.

— У меня есть история покруче: еще вчера мы с Роксаной тягали с ним гантели. — Вейл не стала упоминать, что Диксон собиралась с ним на свидание. — Я видела его, Брикс. Я заглянула этому чудовищу в глаза — и не узнала его. А я ведь должна уметь распознавать зло. Если бы…

Он жестом вслед ей замолчать.

— Не надо. У всех свои недостатки, Карен. Мы простые копы. Мы делаем, что можем. Так ведь?

— Пожалуй, — вздохнула она.

— Слушай, — шепнул Брикс ей на ухо, — шериф хочет, чтобы допрос проводила ты.

— Шериф?!

После всех столкновений с Фуллером она думала, что занимает последнее место в его списке претендентов на трофейный допрос. К тому же обычно допрашивали подозреваемых полицейские, которые их задержали, а в данном случае это была Диксон.

— Да, шериф. Он говорит, что лучше тебя никакой мужик не справится. Ты уж не обижайся на эту формулировку.

Вейл слабо улыбнулась.

— Да пустое.

— И еще. Ты уверена, что сможешь остаться с ним наедине?

Закусив нижнюю губу, Вейл покосилась на коллег, которые выжидающе смотрели на нее.

— Запросто. Ну, вперед!

…шестьдесят третья

Все члены группы засели в комнате наблюдения напротив. Помимо пластмассового, «под дерево», шкафа с телевизором и видеомагнитофоном и нескольких стульев, мебели там не было.

— Возьми это, — сказал Брикс, протягивай ей папку. — Кстати, этот гад настаивает, чтобы к нему обращались Джон Уэйн Мэйфилд. Мы проверили по архивам — похоже, второе имя он придумал себе сам.

— Очень характерная деталь, — фыркнула Вейл.

— Удачи тебе, Карен.

Остальные кивнули в знак поддержки.

Вейл закрыла за собой дверь и перешла в Синюю комнату, где Джон Мэйфилд уже ждал ее за круглым столом. Она положила папку и посмотрела на задержанного.

Гипс на левой руке тянулся от большого пальца до локтя, даже чуть выше. Такого же примерно размера кокон охватывал левую ногу. Следовательно, к цепочке на поясе была пристегнута лишь правая рука, а второй наручник прицепили к металлическому подлокотнику. Левая рука и обе ноги у него были свободны.

Зная не понаслышке, на что способен этот человек, Вейл невольно задумалась, насколько эти меры надежны.

Но она не имела права зацикливаться на своих страхах: ей поручили ответственное задание, она согласилась и теперь не могла пойти на попятную на глазах у всей группы. Более того, настроение у нее было такое, что она могла голыми руками прикончить этого негодяя, если бы тот вдруг высвободился и напал на нее.

Она раскрыла папку.

— Ты уверяешь, что твое полное имя — Джон Уэйн Мэйфилд. Это такая шутка?

— Единственное посмешище в этой комнате — это ты, — ответил Мэйфилд.

Вейл поджала губы и медленно кивнула.

— Хорошо, Джон. Я поняла.

Она с демонстративной ленцой огляделась по сторонам, и сразу стало ясно, почему комнату назвали Синей: ее стены и дверь были обиты тонким ковролином лазоревого цвета, призванным поглощать звуки.

Вейл сидела слева, Мэйфилд — напротив. За спиной у нее крепилась небольшая камера, замаскированная под пожарную сигнализацию. Камера в режиме реального времени передавала видеопоток в комнату наблюдения.

— Надеюсь, тебе тут нравится. Если уж сидеть, так лучше дома, в Напе, так ведь? С другой стороны, никто не знает, куда тебя отправят после суда. Может, там будет не так уютно.

— Я просто воспользовался случаем, вот и все. Я вынудил их расквитаться за то, как они поступили со мной, солнышко. Я восстановил справедливость.

— Правда? То есть ты поступил правильно, что убил этих людей?

Мэйфилд поерзал на стуле и гордо выпрямился.

— А то!

— А что ты испытывал, когда совершал убийства?

Добиваться от Мэйфилда признания было необязательно: одного только нападения на федерального агента, покушения на жизнь и убийства сотрудника органов Эдди Агбаяни хватило бы, чтобы упечь его на долгие годы. Но Вейл никогда не упускала шанс покопаться в голове убийцы.

— Что я испытывал? — переспросил Мэйфилд и пожал плечами. — Смотря кого убивал.

— Например, Викторию Камерон.

Мэйфилд задумчиво пожевал губами.

— От этой особого кайфа не было.

«От этой…» Типичный признак нарциссизма — объективизация людей, уподобление их неодушевленным предметам. Многие крупнейшие лидеры — политические, корпоративные, военные — относились к людям примерно так же, но, по крайней мере, никого не убивали.

— А как насчет Урсулы Роббинс, Исаака Дженкинса, Мариа…

— Особые случаи. А особые случаи заслуживают особого внимания. Такие уж это люди. Были.

— Я не понимаю.

Мэйфилд расплылся в довольной ухмылке.

— Конечно, не понимаешь.

— Скотт Фуллер — это тоже особый случай?

— Знаешь, а вы ведь «спасибо» мне должны сказать. Я помог этим людям. — Он почесал подбородок. — И это ваша благодарность?