Читаем Винодел полностью

— Да, доктора Феличиано… Давайте накладывать гипс и, так сказать, поднимать мистера Мэйфилда на ноги.

Чтобы наложить гипс, доктору Феличиано потребовалось два часа. Процедура прошла без осложнений — и, по просьбе больного, без анестезии. После этого Мэйфилда выписали и подготовили к транспортировке в тюрьму.

Пока доктор Феличиано складывал поломанные кости Мэйфилда, Диксон позвонила горничная из гостиницы. Ничего особенного о том номере она вспомнить не смогла, но призналась, что убирает в четырех гостиницах за день, поэтому впечатления перемешиваются. В одном номере, насколько она помнила, был страшный беспорядок, но это вроде было в Хартленде. Диксон попыталась добиться от нее более определенного ответа, но горничная ничего гарантировать не могла.

Потом перезвонили еще трое постояльцев гостиницы, но никто не помнил ничего примечательного.

Вейл узнала в регистратуре, не поступали ли к ним пациенты, подходящие под описание внешности Робби. Нет, никого не было. Они обзвонили ближайшие больницы, но без особого успеха.

По дороге в окружную тюрьму Вейл проигрывала в голове последние разговоры с Робби. Разговоры были самые обычные: она переживала из-за Давильщика, он как мог развлекался, ездил куда-то… Она даже не помнила, куда именно. Помимо замка, она не смогла вспомнить ни одного внятного ответа.

Диксон, должно быть, передалась ее тревога.

— Ну же, Карен… — мягко сказала она, похлопывая ее по плечу.

Вейл оторвала невидящий взгляд от лобового стекла.

— Я уверена, что с ним все в порядке, — успокаивала ее Диксон. — Может, возникли непредвиденные обстоятельства. Ты же говорила, у него тут есть знакомые. Он, наверное, поехал к ним.

Вейл достала телефон и набрала Бледсоу.

— Карен, — устало вздохнул он в трубку, — если ты собираешься и дальше оставаться в Калифорнии, то пора бы привыкнуть к разнице во времени. Сейчас почти… два часа ночи.

— Извини.

— Что стряслось?

Голос Бледсоу стал тверже, туман в голове рассеялся. Он достаточно хорошо знал ее.

— Я… — Она тяжело вздохнула, не в силах подобрать слова. — Я нигде не могу найти Робби.

— В каком смысле?

— Он пропал.

— Карен, Эрнандес — взрослый парень. Не мог он никуда пропасть.

— Я целый день ему звонила, а потом нашла его телефон в номере. Журнал звонков вычищен. Следов борьбы, похоже, нет, но мы не уверены. Машины на стоянке тоже нет. Я так понимаю, тебе он не звонил.

— Нет, после той истории с Джонатаном не звонил. А как обстоят дела с этим маньяком?

— Поймали. Сегодня вечером.

— Поздравляю, Карен. Можешь хлопнуть себя по заднице за меня.

— Пусть лучше Робби хлопнет… когда я его найду.

— Проверь вылеты, аренду автомобилей…

— Вылеты! Я как-то не подумала.

— Слушай, давай я этим займусь. Я все проверю. После той заварухи с Окулистом у меня в офисе остались все его данные. Я сейчас же туда поеду и позвоню тебе, если что-то выяснится.

Ей так хотелось, чтобы Бледсоу был рядом. Ей нужен был старый друг. От этой беседы на душе стало чуть легче.

— Позвони, даже если не выяснится.

Она отключилась и откинула голову на валик кресла. Они как раз подъехали к тюрьме.

— Пойдешь со мной или подождешь здесь?

Вейл потерла ладонями лицо.

— Я должна присутствовать на допросе. — Она устала как физически, так и эмоционально, а последние силы сосредоточила на Робби, а не на Джоне Мэйфилде. — С нарциссами надо обращаться иначе, чем с обычными преступниками.

— Если Оуэнс тебя, конечно, пустит. Ты вообще готова к этому разговору?

Вейл распахнула дверь и вышла из машины. Это был ответ.

Спрятав пистолеты в шкафчики, они встретились с Бриксом, Люго, Гордоном и Манном в застекленном вестибюле. Тимоти Нанс тоже стоял там, и с весьма недовольным видом. У Вейл промелькнула мысль, почему он до сих пор тут, но она решила не тратить силы на мразь вроде Нанса.

Люго выглядел очень усталым: кожа на лице как будто натянулась и плотнее прилегала к черепу, взгляд упирался в пол.

Обычно полицейские, производившие арест, складывали с себя полномочия и возвращались к патрулированию, как только заключенный переходил в руки работников тюрьмы. Но в данном случае члены опергруппы не собирались передавать Джона Мэйфилда посторонним. Это было дело чести.

Остин Манн подошел к Вейл и Диксон и кивнул в сторону Мэйфилда, переодетого в синюю тюремную форму. Цифровой аппарат снимал отпечатки его пальцев.

— Его уже обыскали и провели медосмотр.

Вейл раздраженно скрестила руки на груди.

— Он только что выписался из больницы. Зачем еще один медосмотр?

— Так положено, — сказал Брикс, подходя к ним. — Для подстраховки. Но из-за травм его поместят в отдельную камеру: он же не сможет, в случае чего, отбиться.

— Какая досада! — язвительно протянула Вейл.

— Правда? — улыбнулся Манн и покосился на Мэйфилда, явно услышавшего ее комментарий. Отвернувшись, он тихо сказал: — Допрос будет проходить в Синей комнате.

— Да, кстати… Можно тебя на минутку?

Брикс отвел Вейл в сторону, где их не могли услышать. Мэйфилда тем временем препроводили по коридору из приемного отделения в главное здание тюрьмы.