Читаем Вихри Валгаллы полностью

Опытнейший дипломат, действительный статский советник, занимавший этот пост уже четыре года, посол после октября семнадцатого влачил довольно жалкое, двусмысленное существование. Огромный трехэтажный особняк был практически пуст, средств на его содержание не имелось, пришлось уволить в бессрочный отпуск две трети сотрудников. Французы скорее терпели этот «обломок империи», чем принимали его всерьез. Утомлял и нервировал затянувшийся конфликт с военным атташе графом Игнатьевым, который, выжидая, чем закончится гражданская война, отказывался выделить из лежащих на его личном счете астрономических сумм на оплату вооружений для царской армии какие-то жалкие тысячи франков на содержание посольства и жалованье дипломатам. Лишь последний месяц жизнь здесь начала оживать. Франция еще не признала Югороссию как новое независимое государство, но сигналы из Елисейского дворца были обнадеживающие.

После того как Новиков небрежно вручил Маклакову чек на миллион франков и дал понять, что отчета в расходовании этих средств с него требовать не будут, однако порекомендовал при этом придать посольству блеск, соответствующий положению Югороссии как правопреемницы Российской империи, разговор приобрел совершенно конструктивный характер. Посол сообщил Андрею, что Клемансо крайне недоволен Версальским миром, который не дал Франции того, на что она рассчитывала. Не удалось раздробить Германию на несколько слабых государств и тем навсегда устранить германскую угрозу, не удалось создать Рейнскую республику под протекторатом Франции, сумма репараций с Германии вылилась в совершенно смехотворную сумму, вдобавок без твердых гарантий их получения, и так далее. В случае возникновения опасности новой европейской или мировой войны Франция рисковала остаться без сильного союзника, поэтому сближение с новой Россией было бы для нее весьма желательно.

— Итак, мы можем считать, что предложение о немедленном признании Францией Югороссии в обмен на выплату процентов по долгам и заключение, вернее, возобновление франко-русского союза с включением в него ряда секретных протоколов будет встречено благожелательно? — спросил Новиков за ужином, который устроил для него посол.

— Безусловно. А уж если начало платежей будет предшествовать подписанию договора, реакция населения и прессы будет не просто благожелательной, она будет восторженной. Французы это скрывают, но они панически боятся Германии после поражения, может быть, больше, чем до войны.

— Отчего бы это? — спросил Новиков, хотя ответ был почти очевиден. Не зря он изучал историю дипломатии по невероятной толщины серому трехтомнику. И знал, в отличие от Маклакова, все предстоящие события на шесть десятилетий вперед, в том числе и личные судьбы нынешних хозяев Европы и мира.

Посол подробно и доходчиво объяснил коллизии и перипетии межгосударственных отношений за последнее время.

— Каждый хоть немного мыслящий француз понимает, что население Германии 60 миллионов, а Франции — 40, что немецкая промышленность сохранилась в целости, что немцы унижены и жаждут реванша. Франция спаслась на этот раз только потому, что боролась в коалиции с Англией, Россией и САСШ. Все понимают, что такая коалиция — исключительный случай и в будущем вряд ли еще сложится. При любом другом раскладе европейских сил поражение неизбежно. Что в случае нейтралитета России или Англии, что в случае перехода любой из них на сторону Германии. Она же, Германия, остается врагом постоянным и неизбежным.

— Отлично, Василий Алексеевич! В таком случае примите поручение Верховного правителя. Зондаж настроений в Елисейском дворце начать немедленно. При условии немедленного подписания договора можете соглашаться практически на любые условия: выплата долгов, предоставление концессий, обязанности по взаимной обороне…

— На любые? — удивился посол.

— Я не совсем точно выразился. На любые, но не выходящие в своей политической части за рамки прежнего франко-русского договора. В финансовых вопросах мы имеем возможность пойти на более значительные уступки, тем более что как раз по ним можно торговаться и после подписания основного соглашения. Так, пожалуй, будет даже лучше. Но непременным нашим условием будет согласие Франции признать все, я подчеркиваю — все заключенные между нашими странами в ходе войны тайные договоры.

Посол приподнял бровь, но не стал из врожденной сдержанности уточнять смысла этого категорического высказывания.

Уже в конце ужина спросил как бы к слову, не сам ли Андрей Дмитриевич является ближайшим кандидатом на пост министра иностранных дел? Причем не поинтересовался, чего Новиков все время ждал, откуда он вообще возник на дипломатическом поприще, абсолютно новый в этом деле человек. Югороссия все же не совдепия, где полпредами и наркомами назначают чуть ли не бывших дворников и аптекарских учеников.

— Это маловероятно, Василий Алексеевич. А вот то, что в случае успеха на этом посту можете оказаться вы, вероятно в гораздо большей степени.