Читаем Вячеслав Иванов полностью

В Москве С. Н. Булгаков преподавал политическую экономию в университете, Коммерческом институте и Императорском техническом училище. Правда, в 1911 году среди других профессоров он покинул университет в знак протеста против политики министра народного просвещения Л. А. Кассо. Его перу принадлежали такие фундаментальные труды, как «Философия хозяйства» и «Капитализм и земледелие». Кроме того, он был видным деятелем Кадетской партии и представлял ее в Государственной думе. В 1911 году С. Н. Булгаков издал в Москве и великолепное богословское сочинение под названием «Два Града». Но никто, в том числе и он сам, не мог тогда еще даже предположить, что ему, ученому, писателю и видному думскому деятелю, предстояло стать одним из замечательных пастырей Российской Православной Церкви ХХ столетия. Поистине, пути Господни неисповедимы… Вяч. Иванов посвятил Булгакову стихотворение «Мать», где звучали горестный опыт пережитой утраты, знакомый им обоим, и неизбывная надежда воскресения:

Пути Булгакова и Вяч. Иванова были путями двух русских интеллигентов, сознательно выбравших веру в Бога в зрелом возрасте.

В квартире С. Н. Булгакова на Зубовском Вяч. Иванов встречался с его постоянными гостями – В. В. Розановым, Л. И. Шестовым, Н. А. Бердяевым, М. А. Волошиным, отцом Павлом Флоренским. С последним поэт был знаком еще по Петербургу, но, как и с Булгаковым, их общение окрепло и углубилось уже в Москве. Флоренский окончил физико-математический факультет университета и стал профессором математики. Но помимо этого он был настоящим homo universale – того же духа, что Леонардо, Гёте и Ломоносов. Его интересы и открытия простирались во многих областях – от химии до стиховедения. Он утверждал, что нет отдельных знаний, а существует одно огромное Знание. Это мироощущение и побудило Флоренского стать священником. В 1908 году он окончил Московскую духовную академию и был рукоположен. Лидия Иванова рассказывала о своем визите с Верой к Флоренскому в Сергиев Посад, где он жил: «Домик вроде избы, вокруг садик с густыми кустарниками. Сам Флоренский в рясе, небольшой, очень худой, с бородкой, с длинными, как полагается, волосами, имел вид благообразный, тихий, напряженный, ласковый. Дом внутри бедный и очень чистый, о чем заботилась скромная, смиренная молодая жена. Вокруг много маленьких детей… Флоренский нам рассказывал, как он хотел быть монахом; как старец, его духовник, ему этого не позволил, а велел сделаться “белым священником” и жениться; как он встретил на мосту, по предсказанию духовника, свою суженую…

Он провожал нас… Я заметила на земле булавку и наклонилась, чтобы ее поднять.

– Оставьте ее, – сказал Флоренский, – вещи с остриями опасны. Они могут быть наколдованы»[263]. При всем универсализме и глубине знаний он не был свободен от магических суеверий.