Читаем Ветви на воде полностью

Наверное, он просто выполнял свою работу, но тогда я этого не понимал. Он арестовал моего лучшего друга. В первый же день знакомства, когда меня избил Томми со своей бандой, Хэнк сказал мне, что не хочет ничего такого. Я каждый день оставался наедине с ним в автобусе, и за все это время он не совершил ничего подозрительного. Он и глазом не повел, когда я при нем купался голым.

А теперь они говорят, что он совершил нечто ужасное, и им плевать на мои показания!

Я посмотрел на детектива, собираясь сказать что-то еще, но мне не дал отец.

– Джек!

Я повернулся к нему. Мои глаза наполнились слезами волнения и гнева. Еще немного – и слезы покатились по щекам.

– Папа, они все неправильно поняли!

– Прекрати и скажи правду, – По тону отца было понятно – он считает, что я вру и только. Я смотрел на него и не понимал, что сделать, чтобы он мне поверил. – Немедленно! Пока не скажешь, домой не приходи.

В оцепенении я побрел следом за детективом. Выходя из бара, я услышал из коридора голос мистера Кирби:

– И сюда тоже больше не приходи.

Отлично! Вдобавок ко всему меня еще и уволили.

Я забрался на пассажирское сиденье полицейской машины, недоумевая, как все могло в считанные минуты стать настолько ужасным. Моего лучшего друга арестовали за то, чего он не совершал, а я был единственным, кто все знал, но мне никто не верил. Я ехал в участок, всей душой ненавидя миссис Полк.

Выйдя из машины, я что было сил хлопнул дверью. Мы вошли в участок, детектив провел меня в маленькую комнатку, где стоял стол и два неудобных стула, и велел сесть. Сам он занял другой стул и спросил меня:

– Хочешь чего-нибудь попить? Может, кока-колы?

Во рту у меня в самом деле пересохло, и я спросил, нет ли у них корневого пива[8]. Он сказал, что поищет, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Я проверил ручку, надеясь выбраться из этой отвратительной комнаты и удрать из участка. Хотя детектив сказал, что я не арестован, дверь в комнату была заперта снаружи, и выйти я не мог. Я огляделся. Надо мной нависали тусклые серые стены. Металлический стол и стулья тоже были серыми, только чуть более темного оттенка. На столе стоял большой катушечный магнитофон. В комнате не было окон, только большое зеркало на стене, подразумевающее наличие более затемненного помещения за ним. Я понял, что за мной могут наблюдать, и показал средний палец этому возможному наблюдателю.

Я ждал, пока вернется детектив с моим пивом, и думал, что Хэнк где-то рядом, может быть, в такой же серой комнате. Слово «допрос» меня пугало, и мне снова захотелось плакать. Но я сдержался. Я не хотел доставлять им удовольствие, давая понять, как мне страшно.

Вернувшись, детектив сказал:

– Корневого пива у нас нет, но мы послали за ним офицера Хикса.

Мне было приятно, что он у меня на побегушках. Хоть что-то приятное. Глядя в стол, я буркнул:

– Если он сам его откроет, я пить не буду.

– Мы не собираемся тебя травить, – заверил детектив и рассмеялся. Я пожал плечами.

– Вы, наверное, не очень хорошо его знаете.

Ничего не ответив, детектив нажал какие-то кнопки на микрофоне и четко произнес в него:

– Это детектив – лейтенант Дэрил Ходжес. Я беру показания у Джека Тернера, предполагаемой жертвы мистера Генри Питтмана, который обвиняется в сексуальных домогательствах в отношении несовершеннолетнего. Дата – четвертое августа тысяча девятьсот шестьдесят восьмого года, время – три часа сорок семь минут.

Посмотрев на меня, он попросил:

– Пожалуйста, назови свое полное имя и дату рождения, Джек.

Он говорил со мной так, будто я позвонил ему по телефону, умоляя дать мне возможность рассказать о развратных действиях Хэнка. Отец велел мне говорить только правду. Это я и собирался сделать. Нагнувшись к маленькому микрофону, я сказал:

– Это Джек Тернер. Я родился шестнадцатого октября пятьдесят пятого года. Больше мне добавить нечего, потому что Хэнк ничего плохого со мной не делал, что бы там ни говорила лживая миссис Полк. Весь город в курсе, что она врет чаще, чем моргает. Это лишь очередная мерзость, до которой додумался ее больной мозг.

Детектив Ходжес внимательно посмотрел на меня, будто обдумывал решение, а потом спросил:

– Откуда ты знаешь, что нам сообщила миссис Полк?

– Мой друг слышал, как она кому-то рассказывала, но это вранье.

– Он тебе об этом сказал?

– Ну, он спросил.

– Потому что поверил ее словам?

– Нет, он… – начал было я, но осекся. Роджер ведь поверил. Я видел это в его глазах. Я посмотрел на детектива, но он лишь уставился на меня в ответ, будто был готов ждать весь день и ночь, пока я не скажу то, что он считал правдой.

– Он верил, пока я не объяснил ему, что она врет. Тогда он поверил мне, – сказал я.

– Так почему ты сразу не сообщил нам, что она распускает сплетни? Ты не знал, что она сообщит нам?

– Нет, не знал, – ответил я. – Я думал, никто в здравом уме не поверит в такой собачий бред.

– Но ведь твой друг поверил, – заметил детектив Ходжес и улыбнулся мне так, будто поймал меня на лжи.