Читаем Ветры Дарковера полностью

Последовал долгий разговор. Говорила Меллита. Она говорила долго, и, казалось, очень проникновенно, но Баррон не понял ни слова. Он очень устал и его переполнили самые дурные предчувствия, и это удерживало его от попытки дотянуться и понять беседу, как он проделал это с Ларри и Вальдиром. Откуда, черт побери, я вообще перехватил эти дурацкие телепатические способности? Из контакта ее Сторном? Затем заговорил беловолосый кузнец. Он произнес длинную распевчатую, музыкально звучащую речь ее многими поклонами. Вновь и вновь Баррон слышал слове Шарра, повторяющееся под крики и кивки низкорослого племени, собравшегося вокруг них. Наконец выкрики слились, все мужчины извлекли ножи, мечи, молотки и подбросили и; в воздух. Баррон, думая о жителях Сухого Города, вздогнул. Но Меллита стояла спокойно и бесстрашно, и он понял, что это не угроза, а одобрение.

Пошел мелкий моросящий дождик, и низкорослое племя, собравшееся вокруг, повлекло их в пещеры.

Там было свежо и просторно, тьму прорезал отчасти свет факелов, отчасти сияние прекрасных флюоресцирующих кристаллов, поставленных так, чтобы увеличить сияние факелов.

Повсюду виднелись изящно обработанные изделия из металла, но Баррон слишком устал, чтобы рассматривать это. Когда они шли светлыми подземными коридорами, он подошел к Меллите и тихо спросил: - Почему они так кричали?

- Старейшины кузнецов согласились помочь нам, - проговорила Меллита,я, в свою очередь, обещала, что алтари Шарры в горах будут восстановлены и им снова будет разрешено беспрепятственно вернуться в старые деревни и места. Ты не устал? Я - ужасно, но как-то... она беспомощно развела руками,- это все было так долго, а сейчас близится конец - мы двинемся к Сторну за два часа до зари, чтобы к тому времени, как проснется Брайнат, окружить замок - если только успеем,- она дрогнула и двинулась, словно собираясь прижаться к нему, но гордо выпрямилась и отступила. Она произнесла, словно про себя: - Тебе это безразлично, я не могу ждать от тебя другого. Что можем мы сделать для тебя, чтобы восполнить это вмешательство в твою жизнь?

Баррон хотел сказать, что ему безразлично...- но она уже отпрянула от него и поспешила за Дезидерией.

Чудесные огни и музыка, производимая маленькими древесными лягушками и певучими сверчками, сопровождали банкет в большом низком зале. Баррон, хотя и не в силах много есть, сидел в удивлении перед серебряными блюдами -серебро в горах было доступнее стекла - и блеск красочных призрачных ламп беспрерывно играл на бледных задымленых стенах пещеры. Кузнецы пели варварские горловые песни по четырехнотной шкале со странным и непрерывным ритмом, напоминавшим грохот молотков. Но Баррон не мог наслаждаться ни пищей, ни песнями, не понимая ни слова бесконечного эпоса, и почувствовал облегчение, когда собрание прекратилось - он достаточно разбирался в их диалекте, чтобы понять, что они готовятся к раннему выезду - и один из сопровождавших провел их в комнаты, вырубленные в скале.

Баррон оказался один, он видел, что- Меллиту и Дезидерию поместили в комнате недалеко от него. В маленьком каменном помещении размером чуть больше шкафа он обнаружил комфортабельную постель из мехов на серебряной раме, перетянутой кожаными ремнями. Он лег, ожидая, что после утомительного дня уснет мгновенно. Но сна не было.

Он почувствовал себя потерянным и одиноким. Возможно, он привык к постоянному присутствию Сторна и его мыслей. Меллита тоже отдалилась от него и без возможности дотронуться до нее, он был невыразимо одинок. Он понял, что изменился. Он всегда был одинок и никогда не хотел ничего другого. Немногие знакомые женщины не производили на него особого впечатления. Разрядки, которые они могли предоставить, когда приходили, быстро забывались. У него не было особого впечатления от близких друзей, только товарищи по работе. Он жил в этом мире и не знал, да и не хотел знать, насколько он отличается от Земли или любой другой планеты Империи.

Скоро это кончится, и он не знал куда ему идти. Внезапно он пожалел, что не был более отзывчив на предложенную Ларри дружбу. Но все равно, Сторн разорвал для него эту связь, и возможно, навсегда. Он не имел понятия, что такое быть другом, но он никогда не осознавал глубины своего одиночества.

Комната, казалось, распухла, отдалилась, свет мерцал.

Он ощущал, что в воздухе плавают чьи-то мысли и бьются об него, причиняя ему физическую боль. Он лежал на кровати, вцепившись в нее, чувствуя, как комната качается, кренится и боялся упасть. Ужас охватил его - может быть, это Сторн опять тянется к его сознанию? Он мог видеть Сторна, не зная, он ли это - бледный, мягкорукий и мягколиций человек, спящий на шелковом постаменте - лицо бесстрастное, душа далеко. Затем он увидел большую белую птицу, падающую с высоты замка и кружащую со странным музыкальным и механическим криком, а потом вновь летящую ввысь с хлопаньем крыльев.