Читаем Ветер полуночи полностью

— Верно. — Поуд заглянул я свою записную книжку. — Его жалованье составляет шестнадцать тысяч пятьсот фунтов в год, но старик не дает ему больше ни пенса. После уплаты налогов у Уэйна остается тысяч семь. Для вас и для меня это куча денег, а для него гроши, потому что он заражен манией величия и ему нужен особняк в самом аристократическом районе Лондона, три автомобиля, яхта и, конечно, любовница… Извините, Билл, мне не следовало бы говорить об этом…

— Ничего, теперь это уже не важно.

— Вот и прекрасно! Я вовсе не хотел причинить вам боль. Вы не обиделись, правда? — Поуд осклабился и допил виски. — Так вот, мы можем предположить, что у вашей жены действительно были какие-то важные бумаги, о которых она сказала Уэйну. Предположим также, что Уэйн мог сообщить о них таинственному конкуренту Стара, а затем поручить кому-то в Лондоне попытаться добыть их. Пометим это как «возможно соответствующее действительности». Конечно, замечание о том, что Уэйн мог похитить у вашей жены ключ от квартиры, — вздор. Любой бойскаут откроет ваш замок пилкой для ногтей. — Поуд с трудом поднялся с кресла и принялся рассматривать названия книг в шкафу, словно это могло дать ответ на интересующий его вопрос.

— Таким образом, мы располагаем семью фактами. Два из них почти наверное, соответствуют действительности, четыре — возможно, соответствуют и один — явная липа; я говорю, о предположении Стара, что бумаги все еще находятся в вашей квартире.

— Иначе говоря, вы хотите сказать, что квартиру обыскали еще до моего возвращения?

— Да. И думаю, что этот обыск был проделан более тщательно, чем обыск местных полицейских. Стар говорил о трех листах бумаги, исписанных характерным почерком Вицлеба. Готов поспорить, что этих бумаг в вашей квартире нет.

— В таком случае их взял грабитель, и они находятся у конкурента Стара?

— Или их взял грабитель, или вся эта история от начала до конца выдумана Старом… И еще одно — ваша жена вообще не оставляла здесь бумаг… Но давайте пока оставим открытым вопрос о бумагах и поговорим, о смерти вашей жены… А до этого попытаемся разобраться, где вы были и что делали.

— Где я был и что делал?

— Да, мой мальчик, что вы делали и где были после Сидэйла? Вы сказали врачам и в полиции, что ничего не помните, но я хочу помочь вам. Кстати, у вас есть карта дорог? «Спутник автомобилиста»? Сойдет. — Он положил книгу на стол и перелистал несколько страниц.

— Так, с чего мы начнем? Ах да, отправляясь в эту поездку, вы попросили миссис Кэрвер пересылать вам почту в Честер, Кесвик, Эпплби и в местечко Сидэйл, куда вы намеревались заехать уже перед самым возвращением в Лондон. — Толстым, коричневым от никотина пальцем Поуд провел по карте. — Ну, о ранней части вашего маршрута говорить не будем. Нам следует лишь уточнить, что именно произошло в Сидэйле и что вы делали, уехав оттуда. Известно, что в почтовом отделении в Сидэйле вы получили два письма и там же написали новое окончание вашего романа.

— Откуда вы знаете все это? — хмурясь, спросил Билл. — Виделись с Максом Майером?

— Да, сегодня утром я разговаривал с ним. Вот уж действительно душа-человек. Не исключено, что он еще захочет издать мои мемуары. Мы можем хорошо на них заработать, но речь не об этом… Главное состоит в том, что на первой странице, с которой вы начинаете работать в тот или иной день, вы всегда ставите дату. Первая страница последней главы была помечена десятым числом, и бандероль с рукописью была послана из Сидэйла. Похоже, что, заканчивая книгу, вы очень спешили — в рукописи много опечаток. Мы также знаем, что вы выехали из Сидэйла около трех часов дня по шоссе Шеффилд — Лондон… Да перестаньте вы без конца спрашивать! Откуда я все это знаю! Я сам расскажу…

Взмахом руки Поуд заставил Билла замолчать.

— Те, на кого я работаю, неплохо мне платят, и я попросил одного из своих коллег в тех местах навести необходимые справки. Сразу же после выезда из Сидэйла ваш серый фургон с неисправной выхлопной трубой видел пастух, сообщивший, что вы на большой скорости направились к шоссе М8. Он запомнил вашу машину, так как грохот выхлопной трубы перепугал его овец, и они разбежались. Я всегда утверждаю, что злость — прекрасный помощник памяти. Так вот, я хочу знать следующее. Вы выехали из Сидэйла около грех часов дня и приехали в Лондон примерно в четыре часа утра. Что это действительно так, подтверждает ваш сосед с первого этажа, который слыхал, как вы подъехали. Как раз в это время часы на церковной колокольне пробили четыре. Совершенно непонятно, почему вы затратили на дорогу столько времени? Больше тринадцати часов на сто пятьдесят миль! А ведь большая часть вашего маршрута проходила по автостраде, где не разрешается ездить со скоростью менее сорока миль в час.

— Я останавливался. Останавливался несколько раз. Обычно я много не пью, но в тот день, не помню только, по какой причине…