Да, это была славная буря стрел, сладкая битва; подобных не видел земной круг от начала фиордов. Открылась сияющая дверь, и закрылась она. Тогда те, кто сомневался, духи ли зла вокруг, утратили сомнения, ведь только оборотень не пощадит женщин своей крови. Я, Хохи Гибель Сванов, говорю: скоро идти нам в последний поход и не найти спасения. Отцовский драккар качает волна, зовет в путь, но куда плыть, если лишь четыре руки у нас двоих, весел же двадцать пар? Мы бились и разбиты. Против железной птицы разве устоит смертный? Вот небесные сваны стоят на берегу, готовя ладью. Я же безоружен, и побратимы мертвы. Идите спокойно в Валгаллу, мужи весла. В ясном костре сгорели ваши тела и не осквернить сванам благородных голов, как сделано ими с братом моим. Нас же некому проводить. Так что ж, пусть кремень и кресало породят искру. Ярка и голодна, пойдет пировать дочь огня, и пищей ей станут смоленые ребра коня волны. Спешат сваны, снаряжают свою ладью. Смеюсь над ними, жалкими: ведь не успеть им. Бежит по бортам огонь, по румам бежит, ползет огонь по веслу, тщась поджечь море, и гаснет, шипя, в паутине пены. Гудит пламя, стеной скрывая берег, и не кричать нашим лицам в чашах из твердой воды. Запевай же песню, Бьярни-скальд, сын Хокона, сплетай кёнинги — сколько успеешь. Пусть раньше наших душ взлетит в небо песня твоя, тревожа богов. Пой, Бьярни, громче пой, а я помогу тебе, как сумею. Мы вплывем в Валгаллу на пылающем драккаре, и это будет новая сага, сага воды и огня. В ней не будет ни слова лжи, и поэтому ее никогда не споют…

Виталий Забирко

ТЕНИ СНА

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Автостраду почему-то закрыли, и пришлось пробираться в объезд. Шоссе было нашпиговано машинами, и, как Гюнтер ни старался, обогнать огромный желтый с голубой диагональной полосой рефрижератор ему не удавалось. Стрелка спидометра подрагивала между двадцатью и тридцатью километрами в час. Гюнтер досадливо морщился, давил на клаксон, но ядовито-желтая махина продолжала, утробно урча, ползти, загораживая полшоссе. На подъемах урчание рефрижератора переходило в истошное завывание, и из-под машины начинали вырастать облака сизо-черной копоти. Гюнтер еще яростнее жал на клаксон, но, похоже, остановить рефрижератор могло только что-либо действенно-радикальное, типа точного залпа из базуки в дизель. Либо светящийся жезл патруля охраны окружающей среды. Просто удивительно, как шофер, зная о внушительной сумме штрафа, рискнул выехать на трассу с неотрегулированным двигателем.

Как назло ни одного полицейского поста на дороге не было, и только когда до поворота на Таунд оставалось километров десять, Гюнтер наконец услышал приближающийся рокот вертолета. Он облегченно вздохнул и оставил клаксон в покое. Но полицейский вертолет пересек дорогу над рефрижератором, воздушным потоком разметав копоть, и, не снижая скорости, стал удаляться. Сбрасывать скорость и разворачиваться, чтобы преследовать и остановить рефрижератор, он не собирался. Должно быть, случилось что-то из ряда вон выходящее, если полицейский патруль столь явно пренебрег своими служебными обязанностями. Гюнтер недоуменно проводил вертолет взглядом. Над горизонтом прямо по траектории его полета в стороне закрытой автострады висели еще две оранжевые точки полицейских вертолетов.

Гюнтер протянул руку и нажал на кнопку радиоавтосервиса. По радиомаяку шла реклама нового компьютера, регулирующего подачу водно-бензиновой эмульсии и способного сэкономить владельцу до сорока процентов горючего. И только минут через пять стали транслировать автодорожную сводку.

— Вы слушаете радиомаяк автосервиса округа Брюкленд, — сообщил усталый голос диктора. — Информация для водителей автотранспорта. Сегодня во втором часу ночи на сто девяносто первом километре автострады Сент-Бург — Штадтфорд произошла крупная автомобильная катастрофа. По предварительным данным, столкнулось около двухсот автомашин. Автострада перекрыта со сто восемьдесят шестого километра по двести четвертый. Водителям автотранспорта, следующим в направлениях Сент-Бурга и Штадтфорда, рекомендуем воспользоваться шоссе номерами тридцать восемь, сорок два, пятьдесят один, пятьдесят два и пятьдесят три. Шоссе сорок девять, пятьдесят и пятьдесят четыре в настоящий момент перегружены.

— Спасибо, это я и сам знаю, — недовольно буркнул Гюнтер.

Диктор тем временем сообщил сводку погоды, номера наиболее свободных магистралей округа, перечислил удобные стоянки, бензоколонки, мотели. Среди названий мотелей “Охотничьего застолья” не было, и Гюнтер лишний раз убедился, в какую глушь его несет. Диктор пообещал вернуться в эфир через пятнадцать минут, по радиомаяку снова пошла реклама, и Гюнтер раздраженно выключил его.