Читаем Ветер над яром полностью

Филипс, к которому их обоих вызывали, руководил в министерстве обороны отделом перспективных разработок. Обоим было сделано лестное для самолюбия предложение войти в группу ученых, которая займется сверхдолгосрочным прогнозированием систем вооружения. Никаких военных, никакого нажима, только ученые, проблема чисто научная. Прогноз на весь двадцать первый век и дальше, если перспектива окажется обозримой. Разумеется, группе будут приданы профессионалы-футурологи, которые обеспечат методическую надежность прогноза.

Не ядерное или космическое оружие — это уже сделано. Но наверняка новый век принесет новые открытия, которые лишь через полвека или даже позднее будут осознаны как потенциальные военные разработки. Так вот, нужно попытаться предвидеть эти открытия в какой бы то ни было области знания, нужно извлечь из них (да, из открытий, которые, возможно, еще не сделаны!) то зерно, из которого в конце концов прорастет новая взрывчатка или броня. Фигурально, конечно, выражаясь.

В программе заинтересовано правительство. Разумеется, секретность высшей категории, но это не должно их, Скроча и Сточерза, заботить. Инициативная группа, куда они войдут, будет состоять из очень небольшого числа людей. Это будет мозговой центр, вершина пирамиды, на которую поднимется уже обработанная информация. Здесь, на вершине, будет проведен окончательный анализ, сделаны выводы и рекомендации.

— Новый век, — сказал Сточерз. — Тебе не кажется, что предложение Филипса очень символично?

— При чем здесь символика? Это наука! — Скроч был возбужден. Он и пил сегодня больше обычного. Чувствовалось, что он уже принял предложение. Ему было интересно узнать, чем это кончится, а иного способа, кроме как самому участвовать в деле, просто не существовало.

Сточерз был тоже склонен принять предложение. Он знал, что правительственные программы выполняются в любом случае, если уж они начаты. Значит, откажись он, найдут других исполнителей, может быть, не столь щепетильных и честных.

Они согласились.

Вступление планеты Земля в новый век было отпраздновано с небывалой пышностью. Карнавалы и шествия в Дарлингтоне продолжались двадцать четыре часа. Люди надеялись, что мир будет прочным и долгим.

Сточерз и Скроч, стоя на сотом этаже Дома наций, подняли бокалы с шампанским и подумали, что именно от них может зависеть, каким будет мир в том веке, куда они только что вошли.

* * *

Бывало, что Сточерз задумывался над тем, насколько высока пирамида, на вершине которой он находился. Он знал, что информация поступает к ним из двух десятков групп, каждая из которых работает независимо и ничего не знает о существовании других. Но и эти группы обрабатывали не “сырую” информацию. Еще ниже находились многочисленные эксперты-прогнозисты, отсеивавшие из ответов явную чушь, исследовавшие огромные массивы данных по различным наукам.

Между членами Комитета семи быстро установились дружеские отношения. Много времени они проводили вместе, на территории университета Нью-Скопа были выделены помещения для фирмы “Лоусон”. Финансировала работу сенатская подкомиссия по прогнозированию, официально работу вел университет. Работа эта заключалась в анализе состояния и развития фундаментальных наук. Никакой видимой секретности. Более того: изредка кто-нибудь из членов Комитета выступал перед студентами и преподавателями с рассказом о том, какой видится будущая генетика, или химия, или физика…

Генератором идей стал писатель-фантаст Генри Прескотт — человек лет тридцати пяти, публиковавшийся нечасто и не в лучших издательствах. Он выпустил три небольшие книжки, Сточерз прочитал их. После первого же рассказа он понял, чем руководствовались Филипс и его коллеги, предлагая Прескотта в Комитет семи. Это была так называемая “жесткая” научная фантастика с четко продуманными проблемами и мыслями сугубо научного свойства. Именно Прескотт предложил идею, которая дала резкий толчок работе Комитета после почти полугодового застоя.

Идею Прескотт изложил сначала Льюину, а потом — ровно сутки спустя — собрал всех членов Комитета и продемонстрировал образец научно-фантастического анализа, помноженный на проведенный за это время анализ ситуации. Имея доступ к определенным секретным документам, Льюин сумел продвинуться дальше Прескотта, полагавшегося лишь на опубликованные в газетах сведения и на интуицию фантаста.

— Господа, — сказал Льюин, — сегодня на военно-космической базе Корби произошел сбой в системах обнаружения. Компьютер принял серию высотных грозовых разрядов за атаку советских ракет. Тревога продолжалась сорок три секунды, пока не распознали ошибку.

— Таких сбоев происходит немало, — сказал Скроч. — Они всегда распознаются.

Прескотт оторвал взгляд от бумаги, на которой он рисовал какого-то инопланетного зверя.

— Вы поработали с машинами, Льюин? — осведомился Прескотт.

— Поработал, Генри.

Прескотт кивнул и пририсовал зверю длинный хвост, похожий на человеческую руку.

— Вам известно, господа, сколько такого рода сбоев произошло за время существования баз с ракетно-ядерным оружием? — продолжал Льюин.