Читаем Ветер над яром полностью

А о проблемах этих разговор зашел не случайно, ведь именно они составляют основную проблемно-тематическую линию фильма “Через тернии — к звездам”. В известном смысле слова идея замысла сценария подсказана еще В.И.Лениным, почти 80 лет назад посоветовавшим писателю А.Богданову-Малиновскому написать роман о том, как капиталисты разграбили всю Землю, использовав практически весь запас полезных ископаемых планеты… Прошли десятилетия, и прозорливые слова Ленина обрели куда большую широту социальных конфликтов в конце XX века. То, что в начале века еще не имело четких ориентиров, а лишь интуитивно ощущалось, для писателя К.Булычева уже не являлось нуждающимся в дополнительных доказательствах. Потому и сценарий написан с некоторой легкостью, как своего рода учебное задание. Это не значит, однако, что речь идет о легкописании — отнюдь нет! Но и об “открытии Америк” говорить не приходится.

Просто, не будучи первооткрывателем, автор сценария тем не менее проявил известное мастерство в том, чтобы экологическая тема в фильме не выпячивалась бы как некая заданная демонстрация следования моде, чтобы в рамках художественного произведения этот конфликт органично взаимодействовал с другими, не менее важными и сложными по своей общечеловеческой значимости.

Сценарный материал в целом успешно был реализован режиссером Р.Викторовым, который не был новичком в фантастике, поставив ранее фильмы “Москва — Кассиопея” и “Отроки во Вселенной”. Прежний опыт работы в кинофантастике значительно облегчил режиссеру задачи реализации нового замысла на экране в смысле методологическом, но здесь, в отличие от прежнего опыта (отчасти упрощенного и дидактически приземленного в сфере специфики детского кино) материал был, конечно же, сложнее и глубже.

События кинодилогии “Через тернии — к звездам” происходят на Земле далекого будущего и на гипотетической другой планете. Перед зрителями проходят картины умирающей планеты, правители которой загрязнили атмосферу вредными промышленными выбросами, уничтожили природную среду, хищнически использовали природные богатства недр.

Одному из ученых этой планеты удалось создать в условиях космической лаборатории новый вид биологических роботов, на которых их создатель возлагал большие надежды в деле решения проблем будущего. Но лаборатория погибла в результате действий врагов ученого. И только робот по имени Нийя в итоге странствий в глубинах космоса неожиданно попадает на Землю и становится объектом исследований земных специалистов, которые не сразу разгадывают загадку Нийи-биоробота. Информация, полученная в контакте с Нийей, способствует принятию решения о подготовке экспедиции на далекую планету, родину инопланетного создания. Так с Земли отправляется звездолет, экипажу которого предстоит воскресить умирающую цивилизацию, очистить атмосферу планеты, сделать воду ее рек прозрачной, вселить в жителей гибнущего мира уверенность в возрождении их цивилизации. Однако земляне сталкиваются с враждебными силами и вынуждены активно вмешиваться и в социальные процессы незнакомой цивилизации… Таково в основном содержание фильма.

Но попутно затрагивались в картине и другие проблемы. В частности, проблема нравственности научных экспериментов раскрывалась как в первой, “земной” серии (история опытов над Нийей, являющейся не механическим роботом, а искусственным созданием, у которого тем не менее оказалась развитой чувственная сторона восприятия), так и во второй, “инопланетной” — ведь опыты инопланетного ученого с биоплазмой имели, как показывал фильм, довольно печальные последствия. Как видим, в центре кинофантастики — расхожие, но все-таки сравнительно новые для кино и достаточно актуальные проблемы, реализация которых осуществлялась в рамках увлекательного и поучительного повествования на экране.

И все же при повторных просмотрах фильма не исчезает ощущение отсутствия целостной драматургической модели. Картина как бы составлена из отдельных художественно завершенных блоков. Нет в ней, если угодно, исследования характера, исследования судьбы — героев ли, цивилизаций… Начинаешь осознавать, что отдельные темы этой ленты решены излишне прямолинейно, что отчасти можно, конечно, оправдать спецификой зрительского адреса (ведь главный тут зритель — детская и юношеская аудитория), но отнюдь не полностью.

Прямолинейность особенно заметна во второй серии, где она воспринимается как своеобразный штамп, который вроде бы и не пытались скрывать, но ведь такой метод раскрытия замысла выступает диссонансом в общем серьезном настрое фильма.